– Утка справа, бери её на мушку…– оповестил Владимир Петрович.
– Пли! – заорал я.
Юрик с перепугу выстрелил и смазал.
– Ты же останавливаешь стволы, а нужно, приметившись, вести их следом за птицей и стрелять, – перешел я к разбору стрельб.
– Не успеваю я их вести, – откликнулся подопечный.
– Ты не волнуйся, за спиной у тебя опытные товарищи, которые всегда подскажут, придут на помощь, – успокоил Юрика Владимир Петрович.
Во вторую утку Юрий Иванович снова смазал.
– Ты берешь неверное упреждение, – продолжил я разбор. – Слушай внимательно: целишься в голову, продолжаешь вести мушку следом и нажимаешь на спусковой крючок. Понял?
– Не могу я их сбоку стрелять, – взмолился Юрий Иванович.
– Стреляй вторым выстрелом в угон, – посоветовал Владимир Петрович.
– Такой команды не было, – уклончиво отозвался Юрик.
– Иногда в критической ситуации нужно проявлять инициативу, – молвил я.
С рассветом утки чаще стали пролетать над водой. Мы вынуждены были укрыться в тростнике у самого берега.
Я заметил, как Тимка нашел поблизости со мной небольшую прогалину в зарослях, уселся у самой воды и приступил к осмотру прилегающей территории. Потешно было видеть, как собака озирает воздушное пространство над головой в ожидании появления птиц, потом переводит взгляд на заросли противоположного берега, сосредоточенно осматривает их – не выплывет ли оттуда подранок. Причем тело животного оставалось неподвижным, а беспрерывно, очерчивая круги, вертелась голова, словно у заводной игрушки, когда механизм приводит в движение одну голову. Поражала Тимкина выдержка и невероятное терпение.
В то утро мы добыли трех уток. Одна значилась на счету Юрия Ивановича. В разговорах, делясь впечатлениями, покинули протоку и неспешно двинулись в сторону лагеря. На полпути я спохватился – рядом бежала одна Астра. Тимка пропал. Пришлось вернуться назад. Тима сидел на прежнем месте у воды и сосредоточенно продолжал осматривать поле боя. Прошло четыре с лишним часа, которые мы провели на охоте, и все это время, за исключением трех моментов, когда доставал уток из воды, он просидел в одной позе.
Я позвал собаку. Тимка медленно поднялся и, озираясь, приблизился ко мне. Я погладил его, высказал слова восторга усердию, пообещал ему, что скоро вернемся. Он внимательно выслушал меня, после чего тронулись с ним в лагерь.
Поднявшись на холм у нашей стоянки, я обратил внимание на Юрика с Володей, которые сидели вокруг Астры на корточках и что-то ей втолковывали. Подойдя ближе, расслышал нежный голосок Владимира Петровича.
– Ну, съешь еще одну ложечку, зараза, – обращался он к собаке.
– Чем вы заняты? – спросил я.
– Ничего не ест. – укоризненно показал пальцем на Астру Володя. – Из дома взял тушенку для неё, а она и от мяса нос воротит.
Я присел и взглянул на собаку. Она обреченно стояла рядом с двумя дядьками, которые насильно пытались впихнуть ей в рот тушенку. Взгляд её томных глазок выражал неимоверную тоску.
– Астрочка, Астрочка, – сочувственно залепетал я, взъерошивая её непослушный хохолок. – Оставьте животное в покое, она тоскует по диванчику.
– А чья это ложка? – вдруг обратил внимание на столовый прибор, с помощью которого кормили Астру, Владимир Петрович.
– По-моему, Сергея Степановича, – высказал предположение Юрик.
Все расхохотались, а Астрочка воспользовалась моментом и юркнула в палатку.
VI
После обеда наши соседи смылись по-английски – не прощаясь. Сергей с Николаем переместились на их место, а мы втроем отправились к протоке. Я и Володя переправились в лодке на другой берег с намерением обследовать территорию за пределами нашего полуострова. Юрик в одиночестве засел в тростнике.
С ближайшего бархана трудно было обозреть всю окрестность. Озеро, у которого мы стояли лагерем, тянулось дальше с километр и терялось в зарослях тростника. Другое озеро, напротив, оканчивалось сразу за протокой. За ним виднелась песчаная возвышенность. Полностью она не ограждала водоем, а вклинивалась в воду узкой грядой.
Мы решили взобраться на хребет и продолжить обзор местности. Спустились к берегу, прошли стороной вокруг и вышли к другой протоке, огибавшей это озеро с юга. По сути, хребет оказался островом. Пока обсуждали план дальнейших действий, со стороны озера на нас налетела стайка уток. После наших выстрелов две птицы упали в заросли на противоположной стороне. Собаки в этот момент лазили неподалеку в тростнике, и куда упали утки, видеть не могли.
Я подозвал Тимку и попытался направить его на другой берег за добычей, но он не мог понять, для чего ему нужно куда-то плыть, если на воде дичи не видно.
Недолго думая, Владимир Петрович разделся догола, шагнул в воду и тут же погрузился с головой. На вытянутой руке над поверхностью оставалось только ружье. Вынырнув, он лег на бок и поплыл.
– Как водичка? – поинтересовался я.
– Бодрит, – откликнулся пловец.
Берег напротив тоже оказался крутым. Володя попытался уцепиться за тростник, но с пучком стеблей ушел под воду. Я с напряжением следил за его неудачными попытками выбраться на сушу.
– Брось ружье на берег, потом вылезай, – сдуру посоветовал я.
