И друзья по экипажу у него были отличные: штурман лейтенант Довженко, воздушный стрелок-радист старшина Воеводин, воздушный стрелок сержант Сарычев — все гвардейцы. Все друг за друга готовы на любой подвиг, на самопожертвование. И первый среди них — командир.
В июне 1942 года самолет Мелешко бомбил скопление войск противника в районе Воронежа. Густая облачность не позволяла сбросить бомбы с большой высоты. Пришлось снизиться до 500 метров. Цель была накрыта, но и самолет Мелешко подбит, сам летчик ранен в обе ноги. Истекая кровью, Олег Иванович сумел выйти из зоны зенитного обстрела и приземлиться на своем аэродроме.
Нечто подобное случилось 14 июня 1944 года юго-западнее Бреста. Бомбить противника пришлось ночью при сильном заградительном огне вражеских зениток. Мелешко смело шел на цель. И тут самолет схватили лучи прожекторов. Скоро снаряды врага пробили правую плоскость и нижний люк самолета. Могло быть хуже. Мелешко искусным маневром вырвался из скрещения лучей прожекторов и увел машину в зону безопасности. А цель была поражена, как всегда, точно.
Великую Отечественную войну капитан авиации Олег Иванович Мелешко закончил в небе Берлина. Всего за войну он налетал 1941 час, в том числе 919 часов ночью. Почти полных три месяца Олег Иванович провел в грозовом небе войны.
Обычный планшет летчика. В нем карта, линейка и другие принадлежности. А у Александра Миронова был, в планшете еще и своеобразный фотомонтаж. Несколько склеенных снимков. На них разбитая вражеская техника, пылающие танки и автоцистерны, мечущиеся в панике фашисты… Это результат одного из штурмовых вылетов эскадрильи Александра Миронова.
А на обратной стороне монтажа надпись:
«Любимцу части старшему лейтенанту Миронову Александру Ильичу, прекрасному боевому другу…»
Надпись сделал командир части от имени всех своих подчиненных и товарищей по борьбе. Он не задумывался, что кто-нибудь в части не разделит его мнения об Александре Миронове.
…Погода была нелетная. Низко и медленно тянулись мокрые облака.
Авиация бездействовала. Летчики постоянно пребывали, как говорится, в готовности номер один, но вылеты не разрешались.
А противник перешел в наступление. Советские пехотинцы, танкисты и артиллеристы стойко отбивали яростные атаки его превосходящих сил. Враг все наращивал и наращивал мощность удара. И в это время на командном пункте авиационной части зазвонил телефон.
— Авиаторы, вы бы помогли нам, что ли?!
Общевойсковой командир не приказывал, не просил. Он намекал на то, что наземным войскам очень трудно, что помощь авиации была бы очень и очень полезна…
Авиационный командир вышел к летчикам Александра Миронова. Он тоже не приказывал, не просил. Он обратился к сознанию своих боевых друзей:
— Товарищи! Надо помочь нашим братьям-пехотинцам. Погоды нет, но лететь надо.
Вот и все, что он сказал.
В воздух поднялись летчики Александра Миронова. Они обрушили на врага смертоносный огонь.
А тем временем на аэродром надвигался извечный враг авиации — туман.
Командир части, уже получивший сведения об успешной атаке вражеских войск нашими летчиками, нервно ходил по краю аэродрома. Сумеют ли приземлиться летчики Миронова — вот что волновало командира.
В голове возникали десятки «за» и «против». Миронов — отличный летчик. Он-то сядет. А его товарищи?
Он вспомнил, как познакомился с Мироновым. Увидел его впервые в полете. И сразу понравился его воздушный «почерк», понравилась его мастерская посадка на аэродром.
— Кто это приземлился? — спросил генерал.
— Старший лейтенант Миронов, — доложили ему.
А спустя несколько минут перед ним предстал молодой-молодой летчик с розовыми, как у девушки, щеками и, как девушка, застенчивый. На груди сверкали два боевых ордена: Красного Знамени и Отечественной войны I степени. Вскоре потребовалось назначить нового командира эскадрильи. Генерал пошел к летчикам, спросил:
— Кого бы хотели?
— Миронова, — ответили в один голос.
Запомнилось генералу и такое:
На шестерку Миронова напали фашистские истребители. Целая армада «Фокке-Вульфов» и «Мессершмиттов». Казалось, потери неизбежны… Но Миронов перестраивает боевой порядок. Создает «круг». Летчики встречают атаки вражеских истребителей огнем пушек и пулеметов, с тыла врага отражают воздушные стрелки. И вот уже объятый пламенем, рушится один фашист. Минуту спустя — второй.
