Он с детства мечтал стать летчиком. Еще когда учился в школе, зачитывался книгами об авиации и с мальчишеской завистью поглядывал на самолеты, изредка появлявшиеся тогда над городом. Будучи в восьмом классе, поступил в аэроклуб. Совмещать занятия было трудно. Но упорство и трудолюбие ковали его характер, делали целеустремленным, настойчивым. После аэроклуба летная школа, а потом воинская часть.
Октябрь 1941 года. Цель — Любанский аэродром противника. В числе пяти самолетов — самолет старшего лейтенанта Орехова.
Сплошная огненная стена. Трудно прорваться к цели. Только мастерство и умение могут помочь. И летчики сумели преодолеть эту преграду. Достигнув вражеского аэродрома, они сделали все, чтобы как можно больше вывести из строя фашистских стервятников. Лишь за один этот вылет было уничтожено 14 самолетов противника.
И вот новый вылет. На этот раз — на штурмовку вражеских войск. Их много скопилось у Тихвина. Как смелому летчику, Орехову и дали это трудное задание.
Самолет поднялся в воздух. Вскоре Владимир Орехов увидел скопление немцев. Множество автомашин, повозок, солдат.
Орехов направил истребитель к земле и на бреющем полете расстреливал врага. Еще заход, другой, третий…
Немцы в паническом страхе падали на землю, разбегались. Советский летчик бил их, делая заход за заходом. 25 автомашин с живой силой и грузами врага уничтожил в этот день старший лейтенант Орехов, подавил три артиллерийские батареи.
Когда возвращался назад, наперехват смелому советскому асу вышел немецкий истребитель. Бой был коротким. Несмотря на повреждение самолета и нехватку боеприпасов, Орехов победил. Гитлеровский стервятник врезался в землю. Спустя некоторое время на подступах к Сталинграду Орехов сбил еще два вражеских бомбардировщика и три истребителя. Затем два истребителя «МЕ-190» и бомбардировщик «ХЕ-111» Орехов сбил в воздушном бою при освобождении Великих Лук.
Перед командиром полка гвардии подполковником Колесниковым стоял, слегка подавшись вперед, подтянутый старший сержант Осипов.
— Сколько пришлось исправлять порывов? — спросил командир, любуясь ладной фигурой связиста.
— Около сорока, — живо ответил Осипов и, замявшись, добавил: — Обстрел был сильный, особенно «ванюши» донимали…
— Да, пытались донять, но не доняли, — отозвался Колесников и, пожав руку старшему сержанту, тепло, совсем по-отечески сказал: — Молодец, Михаил Иванович, связью полк обеспечил…
…Свинцово-серые облака медленно плыли по небу. В прибрежных камышах зябко. Однако настроение у гвардейцев приподнятое: за начинавшей желтеть щетинкой водяных трав величественно перекатывались волны Днепра. Позади сотни километров земли, изрытой солдатскими лопатами, перепаханной разрывами, десятки больших и малых рек. Труден был этот путь, но радостен: Советская Армия шла вперед, на Запад, очищая родную землю от фашистской нечисти. И вот он — Днепр. Немецкое командование, укрепляя правый берег широкой водной преграды, было убеждено в неприступности своей обороны.
Однако иначе думали наши бойцы… Там, за Днепром, в фашистской неволе томились советские люди, ждали своих освободителей…
В последних числах сентября 37-й гвардейский стрелковый полк, где в роте связи командовал отделением Михаил Осипов, с боями вышел к Днепру.
Не ожидая подхода специальных средств переправы, гвардейцы собрали рыбацкие лодки, стали сооружать плоты из подручного материала. В ход пошли доски, бревна, бочки из-под горючего, в большом количестве брошенные отступившими немецко-фашистскими частями.
