Всадник угодил в образовавшуюся от павшего ядра полынью. Билась раненая лошадь, скользя копытами по льду, всадник же, спихивая её в прорубь, лез через лошадиную голову.
Выбравшись, пал на лёд. Перевернувшись на спину, сдвигал себя ногами всё дальше от полыньи. Лошадь пропала подо льдом.
Казаки вокруг заорали. Иван со Степаном тоже заголосили.
Снова объявился Фролка Минаев с пистолем – глаза его были, как перепелиные яйца. Он тоже раскрывал рот, но не кричал…
…татары многоголосо, яростно завопили «Алла-а-а!» – и бегом заспешили к стенам.
Повсюду были набиты полыньи. Татары ловко выкладывали деревянные гати, не прекращая взывать к своему богу.
Движения татар были лишены суеты, никакой опаски они не выказывали.
…вдруг они начали приближаться совсем быстро – словно степь накренилась, ускоряя их бег.
Поймав в подглазье стрелу, рухнул рядом со Степаном казак. Одной рукой он скоблил стоптанный снег, другой пытался схватиться за оперенье тем движением, которым ловят муху, – и всё промахивался, оттого что крутил по сторонам головой, унося стрелу от собственной руки.
Непривычным, почти бабьим голосом он вскрикивал:
– А! А! Ай!..
…повсюду были наставлены капканы на зверьё. Угодившие в них татары пытались вскрыть железные зубы капканов ножами. Иные пытались отползти назад, но капканы крепились намертво. Кто-то остервенело долбил топорком по державшей капкан цепи.
…татарва валилась в нарытые западни, падая на колья.
Оскользнувшись, туда же сыпались другие, нанизывая первых всё глубже. Из ям вздымались багрово-чёрные пятерни, неслись отчаянные вопли – и казаки вопили со стен в ответ…
…идущие следом татары карабкались по наваленным возле стен льдяным глыбам, которые вскоре были уже почти сплошь в красных, багровых, чёрных потёках.
– Полку крой! – закричал Ермолай Кочнев, и тут же: – Пали-и-и!
Вдарили казачьи пищали. Свинцовые пули разбивали в крошево черепа, выносили носы и рты, образуя зримые дыры, напрочь отрывали кисти, перебивали ноги так, что бежавший оставлял полсапога с торчащей костью в снегу, не успевая уразуметь, отчего так неловок стал его бег, словно бы одна нога подотстала.
Идущий снег мешался с кровавой мгой.
…татары подтягивали к стенам превеликие тюки. Тут же, махом взрезая их, засыпа́ли рвы под стенами рубленым камышом.
Татарские лучники теперь стояли куда ближе. Всё слышимое пространство над валами было испещрено ужасающим свистом, отчего могло примниться, что городок летит в тартарары с беркутиной скоростью.
Многие казаки уже были поранены и убиты. Повсюду текла кровь. Пробегавший по стене Ермолай Кочнев оставлял жирные кровавые следы, словно таскал на сапогах навоз.
…у самого вала, поодаль своих людей, оказался старый татарин. Держа в руке саблю, он, оглянувшись, дожидался, когда подтащат ещё одну лестницу.
Степан выстрелил в него из своей пищали. Его или чей-то другой, прозвучавший рядом, выстрел вырвал из груди татарина лохматый кусок одежды так, будто он выпустил спрятанную за пазухой ворону.
Татарин рухнул, но сабля его осталась в руке. Он елозил той саблей по льду, словно подрезая растущие перед ним травы.
…сразу несколько лестниц упали на валы.
…деревянные гати раскачивались, чернея от воды, поверх полыней.
В одну из гатей ударило ядро, раскидав множество татар в стороны. Они колотились в чёрной воде, топя друг друга. Иные, шедшие следом, тянули им пики, другие же пробегали мимо.
Дым становился всё гуще, словно вокруг всё горело: пушки, валы, лестницы, полыньи.
Дна во рву, даже когда сносило дым, уже не было видно нигде: он полнился изуродованными людьми и камышом, коего всё равно недостало, чтоб завалить всё как следует.
Многие татаре пытались, непрестанно скатываясь, выбраться изо рва. Наступали на своих же, вгоняя их на острия всё глубже. Скользили руками по кровавым колам. Иные висели на них, обняв, будто в забаву.
С валов во рвы лили дымящийся вар. На красных и чёрных снегах, в немыслимых танцах, изгибаясь во все стороны, хватая себя за лица, вертелись ослепшие люди. В остервенении обивая кипяток, они, себя не помня, срывали с голов ошмётки кожи и волос. Лисьи и бараньи татарские шапки дымили, как самовары.
Иные, преодолев боль, вздымали сабли – обожжённые пальцы их слипались в медовый ком, и ногти оползали.
Шестом уцепив одну из лестниц, казаки отбросили её назад – на самой вершине лестницы сидел, крепко схватившись, татарин, как сова, вывернув голову назад, чтоб вовремя угадать: падёт ли он в огромную уже пробоину, где плавали шапки и били руками, разевая рты, погибающие.
…в татарском лагере вдруг начали путаться трубы и барабаны. Бестолково, во все стороны забегал чёрный люд.
Ещё минута – и стоявшие на том берегу конные спешно пошли прочь.
…с валов было видно, как ушедшие с утра казачьи сотни вклинились в татарские обозы, отгоняя лошадей.
То были самые добрые казаки, и Тимофей Разин – среди них.
– Иисус! – неистово закричали со стен.
Братья тоже голосили, надрывая юные глотки, словно бы видя в небе того Иисуса, и взывали к нему, стервенея в радости.
