— Сначала я думала, что мы случайно в лес так далеко зашли и нас гроги поймали, а уже после поняла, что она давно это задумала, но боялась идти одна. Чаруша слышала о богатстве князя и бредила им. Когда нас поймали и привели к князю, она начала говорить ему о своей любви, и что она родилась под утро, когда был густой туман. Князь её оставил и стал с ней жить. Теперь она только и знает, что одевается и меряет украшения, которые ей дарит князь.
— А как же ты? — спросила Лада.
— А я здесь служанка: принеси, убери, постирай.
— Что будет с нами? — спросил я Лису.
— Я не знаю. К вечеру приедет князь, там и решит.
То что он не убил девушек вселяло надежду. Может, и остальное все преувеличили:
— А он точно людей ест? — спросила я.
— Точно, — с дрожью в голосе ответила Лиса. — Однажды девушку привели, не из нашего селения. Она рыдала и кричала, что все здесь нелюди, мерзость на земле великого Леда, как она всех ненавидит. Так князь сказал лишь два слова: «на кухню» — вечером её подали на ужин.
От этих слов нас передёрнуло.
— Кто же готовил этот ужин? — с ужасом спросила я.
— Гроги. На кухне готовят гроги. Они очень хорошие повара. Вот и кашу эту они готовили.
Каша была вкусная, но после этих слов аппетит у меня совсем пропал.
Я заметила, что Лиса странно смотрит мне за спину, и жалостливо отводит глаза.
— В чем дело? — спросила я.
— Прости меня, что смотрела на твою беду, — смутилась Лиса.
Я не поняла о чем она. Лада рассмеялась:
— Твоя сумка за плечами под плащом похожа на горб.
Я оглянулась — и правда. Когда я собирала ветки, то надела рюкзак за плечи, чтобы он не сползал.
Лиса немного поговорила с нами, спросила про отца, братьев. Поплакала, узнав о смерти матери. Потом за ней пришел грог и она, взяв пустой поднос, ушла, а мы остались ждать вечера и нашего приговора.
Я нарезала уже сотый круг по камере, когда за нами пришли.
В сопровождении грога мы прошли по каменному коридору, поднялись по лестнице и миновали еще несколько комнат, пока не пришли в большой зал, с огромным очагом, украшенным замысловатыми узорами. На стенах висели гобелены. За длинным столом, разместились около тридцати грогов, а во главе сидели князь и девушка, одетая в изящное золотистое шелковое платье, украшенное кружевами и богатой вышивкой. «Чаруша» — подумала я. Девушка была красивая: карие глаза, белокурые волосы, правильные черты лица. Впечатление портили лишь капризно изогнутые пухлые губы.
Нехотя я перевела взгляд на князя и споткнулась. Мой взгляд приковали нечеловеческие черные глаза, взирающие с абсолютно ледяным безразличием. Кожа на лице была сероватого цвета, похожая на кору дерева, но менее рельефная по текстуре, чем у грогов. И если у тех лица были лишь человекоподобные, то у князя черты остались человеческими. Прямые светло-русые волосы спадали до плеч. Одет в строгий черный камзол, украшенный серебристой тесьмой, под который надета рубашка из тонкого полотна.
Князь встал и не спеша подошел к нам, медленно обходя нас по кругу. Потом остановился передо мной.
— Так вот ты какая, горбатая девушка, которая сражалась как тигрица, — медленно произнес он.
Он осмотрел меня с головы до ног. Взгляд задержался на ветровке, которая виднелась из под плаща, и опустился на джинсы.
— Ты странно одета, — наконец произнес он.
Я молчала, а он, кажется, ждал ответа.
— Мне это уже говорили, — произнесла я.
— Откуда ты?
— Из деревни возле леса.
— Вот она, — он указал на Ладу, которая дрожала как осиновый лист, — она из деревни. Спрашиваю ещё раз, откуда ты?
— Я недавно пришла в деревню, — обтекаемо ответила я.
— Откуда?
— Издалека.
Он стоял, и как будто к чему-то прислушивался. Чаруше не понравилось внимание, уделяемое мне. Она встала и подошла к князю. Обхватив его руку, она заставила посмотреть на себя.
— Любимый, оставь в покое эту страшилу, — кокетливо произнесла она.
— Я, кажется, встретила свою знакомую, — она перевела злобный взгляд на Ладу.
— Милый, отдай мне её в служанки, — попросила она нежным голосом.
— Тебе Лисы мало?
— Но она вечно бегает по делам, её не дозовешься.
— А эта, — она посмотрела на меня, — пусть помогает на кухне, да в комнатах убирает.
— Я вижу, ты уже все решила! — с непонятной интонацией сказал князь.
— Любимый, я так скучаю, когда тебя нет! Они меня развлекут, — и она с надеждой посмотрела на князя.
— Пусть будет так! — сказал князь и, потеряв к нам интерес, вернулся к столу.
Нас провели на просторную кухню, где хлопотало несколько грогов. Усадив нас в сторонке, перед нами поставили еду: кашу с мясом и хлеб. Опасливо глядя на куски мяса, я спросила:
— А из кого мясо?
Гроги засмеялись:
— Не бойся, сегодня на ужин олень, — сказал один из них. — Хотя и человечина бывает. — Он облизался.
Мы приступили к еде. Гроги перестали обращать на нас внимание. Лишь Лиса улыбалась нам, бегая с подносами. Когда мы закончили с обедом на кухню зашел необычный грог. Если все остальные гроги были похожи между собой и как бы без возраста, то этот был старше их всех — как дедушка среди молодёжи. Он подошел к нам и внимательно нас осмотрел. Потом его взгляд остановился на мне:
