— Похрен, блин! — отозвался Сэм. — Скажи лучше, что за хрень произошла?! Кем были?.. Чем были все эти… Эти?..
— Выблядки.
Я оглянулся в сторону и остолбенел — за деревьями, опершись на ствол одного из них и склонив голову, стояло нечто. Очень бледное, отдалённо конечностями напоминающее человека, очень высокое. На обтягивающей кости коже были видны красные рубцы; длинные руки с не менее длинными, треугольными ногтями до посинения давили странные лозы, напоминающие водоросли, а на полностью голом, лишённом каких-либо отличий худощавом черепе была лишь пустота глаз, смотрящих на меня свысока. Оно точно дышало, набирая воздуха в грудную клетку и заставляя кожу стягивать рёбра ещё сильнее. Но…
Когда я взглянул на «лицо», то понял, что дышало оно странным, очень вытянутым вниз ртом. Будто лишённый нижней челюсти и увеличенный вдвое, пот лицо буквально спадал тому человекообразному чудовищу на грудь. Остроконечные зубы то втягивались, образуя по контуру овал, то выпирали наружу; язык — тоже гораздо больше и длиннее, чем человеческий — просто вывалился, лишившись привычного места. Но стоило мне поднять взгляд выше и попытаться разглядеть глаза, как оно первым уставилось на меня. Ту пустоту глазниц, покрытую мелкими царапинами, те две блестящие жёлтые точки, смотрящие на меня из пустоты, я запомнил навсегда.
— Вот же ж!..
Однако стоило мне отвести взгляд, стоило случайному дереву промелькнуть между мной и Этим, как лес вновь опустел. Я замер, в панике пытаясь найти то же дерево, у которого стояло Оно, но не смог — мой мозг одновременно твердил о том, что каждое и никакое дерево подходило под то место, где наши взгляды встретились.
— Что такое, мужик? — уставился Сэм в ту же сторону, что и я.
«Что это было? Виденье? Нет — откуда такому взяться в моей голове?.. Может… Тогда, куда оно исчезло?.. Что это, если не виденье?!» — в тот момент во мне смешивались пробирающий холодным потом страх и осознание того, что если необоснованно поднять панику — лучше от этого не станет.
— Я… Показалось. Просто показалось. Держитесь вместе и будьте настороже.
Пока мы отходили, мой взгляд был неизменно уставлен в ту сторону. Высокое… Очень высокое… Не десять, даже не двенадцать футов в высоту… Столь высокое, что я видел его лицо над туманом. Нечто.
— Ну так что, парень? — голос Смита заставил меня инстинктивно обернуться.
— Вам… Вам не понять, — Тек шёл и смотрел в пол, будто просто чувствуя, куда нужно было идти. — Для вас это больше вопрос веры, чем логики.
— И? Убили вы просто ради «вопроса веры»?
— Нет, конечно! — ещё раз обернувшись, я окончательно потерял «то самое» место. — Просто… Вы не поверите.
— Не оттягивай резину, мелкий ублюдок. В прошлую ночь мы бежали не от ёбаного «вопроса веры». И все эти смерти тоже явно не от четыреждыблядской мистики. Говори.
Меня удивило то, насколько равнодушно отреагировал парень — он лишь остановился ненадолго и, не поднимая головы, перевёл взгляд на Рональда. В нём — том взгляде и приоткрытом рту — было столько пренебрежения, столько безразличия, сколько вообще могло бы быть. Ни сказав ни слова, он просто неспешно пошёл дальше.
— В общем, — начал он, — есть такое место, что звучит на вашем примерно как «Лимб» — мир духов и мёртвых.
— Дух и мёртвый — не одно и то же?
— Нет. Не всякий мёртвый имеет силу стать духом. Духи, они… Менее человечны, — передо мной тут же всплыл образ того существа, — становясь сильнее, они могут больше, они видят больше, они могут… проникать в наш мир. Однако видеть их может лишь шаман и тот, чье восприятие достаточно открыто. Только вот шаман может их сдерживать в облике людей, не давая переместиться сюда полностью, в то время, как простой человек… Из-за этого это «вопрос веры», — обернулся он на Рональда и почти незаметно оскалился, — а не потому что вы, чужаки, считаете это сказками… Считали.
Мы, по словам Теккейта, направлялись к очередной забытой деревушке. Многие жители центральной Алсяки стягивались на юг или на запад — к побережьям где жизнь была не только цивилизованнее, но и проще. С этим парнем точно было что-то не так. Он был слишком податливым с теми, кто убил его отца, слишком смиренным… Куда он нас вёл?
— Восприятие? — переспросил того я.
— Те травы в храме… Расширяют его. Дают… видение или… А, всё равно, как у вас это называется — вы ведь видели то, что видели? Уверен, некоторые из вас ещё чувствовали на себе прикосновения этих «иллюзий».
— Чем более открыто восприятие человека — тем больше он видит, — попытался подытожить Энтони, — а чем сильнее дух — тем больше извращён… Тогда…
— Медведь-призрак, — вырвалось у меня. — Люди, пускающие о нём слух, тоже имели «восприятие»? — тот молчал. — Эй.
— Не знаю… — едва выдавил из себя парень. — Что-то пошло не так. Этот туман, окружающий нас… словно сделал стены тоньше между нашими мирами. Папа начал видеть духов даже не взывая к ним, а потом и я — тоже.
— А Обитель?
