— Вот именно, — не успел я закончить, как тут же получил ответ — никогда не любил такие моменты. — Более корректно «инуиты», но правильно и «эскимосы», и «северяне», и «коренные американцы».
— Ха… Вот уж забавно слышать это определение в контексте эс… инуитов. И ведь, блин, правильно всё, самое главное.
— Что-то не так, мистер Сэм? — не зная фамилии, Джордж решил выкрутиться максимально неудобным образом.
— Да нет — непривычно просто. Всегда думал об индейцах, когда речь шла о «коренных американцах», об ацтеках, там… о прочей херне — не о них, в общем.
Самолёт резко пошёл на посадку, и всех нас тут же начало трясти, словно в каком-нибудь паршивом метро или на самом старом в мире поезде — посадочная полоса посёлка Кайана представляла из себя просто разровненную голую землю, ведущую в небольшой ангар. Что ж… хорошо хоть, что ёлке посреди всего этого прорасти не дали.
— Прошу прощения за жёсткую посадочку — не самое ясное небо, видите ли, — бодрым голосом сообщил пилот, выйдя к нам в своей песочно-земляного цвета куртке и выпустив трап самолёта. — Добро пожаловать в Нортуэст-Арктик! Кое-где разжиревших медведей у нас больше, чем людей, а шансов того, что вас найдут, если вы здесь пропадёте, нет почти никаких — замечательное место для семейного отдыха, ха-ха!
— Вдохновляюще… — устало ответил Рон и, взяв свою большую походную сумку, выдвинулся первым. — Но лучше бы молчал.
Снаружи в нос тут же ударил холодный воздух, несущий собою запах свежести и умеренной влаги. Мои глаза, ослеплённые ясным голубым небом, пережили один из самых потрясающих в моей жизни контрастов: от обычных домишек у грязных дорог, от серого и пыльного вечно раскачивающегося самолёта — к бесконечным лесам, к горам, чьи шпили рассекали горизонт на несколько частей, к стремительной реке в низине, что за теми самыми домишками, к потрясающей взор свободе.
Когда смотришь на всякие города, на всё, что выше двух этажей и что распространяется чуть дальше, чем на две мили, то тебе тут же кажется, что вот они: весь мир, вся жизнь — сосредоточены в этих городах; что за городом находится только небольшой пригород, за коим следует новый город. Отчётливо помню, как удивился масштабам, переезжая из штата в штат: впереди меня всегда были необузданные вечнозелёные леса, странные и потрясающие в своей странности переливы гор, забытые и заброшенные домишки среди бесконечных зелёных полей — несколько часов без признаков людей, показавшиеся мне вечностью. Да, именно тогда я и понял — осознал, что цивилизация распространилась не так широко, как хотелось бы человеку, как ему представлялось. Прогресс — может быть, но не цивилизация. И это было прекрасно.
Однако всё хорошее рано или поздно заканчивалось — приходилось вновь опускаться на землю. Вязкую, всё ещё влажную и даже мокрую от прошедшего дождя землю. Одно забавляло — слово «блядь» от Рональда Уэйна под каждый его шаг.
— Знаете, что, блин, хорошо в этих краях? — Сэм вышел последним и, высоко задрав голову в горделивой, почти боевой позе, посмотрел на горы. — Процент мудаков на квадратный километр меньший, чем во всей Америке.
— Заткнись и шагай уже со своими сумками, обслуживающий персонал.
— Но мы всеми силами стараемся возместить это недостающее количество! — он ехидно улыбнулся и, не теряя оптимизма, бодро зашагал по грязи.
***
Путь до дома мэра занял буквально пятнадцать минут — мимо церкви, магазинчика, оружейной и почтового отделения к самой школе. Не хватало только банка, подло притаившегося где-нибудь за углом, для полного набора, что всегда был в подобного масштаба местах. Мне всегда казалось, что где бы ты ни был, на территории какого бы штата ни решил остановиться в посёлке с милым названием, там всегда будет одна и та же инфраструктура: почта, магазин, церковь, школа и банк — только удовлетворение базовых человеческих нужд да инстинктов, только самое необходимое, но ничего более.
— Как-то здесь, блин, скромненько.
Да, пожалуй. Пожалуй, сидя в одном из тех небольших прямоугольников, виднеющихся мне через иллюминатор, сидя и осознавая, что тот прямоугольник, в коем я сидел, не отличался ничем выдающимся снаружи или внутри, я был обязан согласиться: да, там было скромненько. Для жилища мэра-то…
На пороге нас встретил муж мэра Кайана, тут же ошарашенно заявив, что миссис мэр выдвинулась встречать нас, и, похоже, так выдвинулась, что мы разминулись. Разместив нас за столом просторной гостиной, он налил нам до жути отвратительного кофе и, поднявшись по открытой лестнице, что была прямо у входа в комнату, отлучился. Здраво прикинув, я тут же понял, что ждать нам придётся не больше пятнадцати минут.
— Не так уж и скромно для этих мест, мистер Сэм. Видите ли…
— Можно просто Сэм? Не пойми неправильно, Джордж, но «мистер Сэм» чертовски странно звучит.
— Хорошо. Если вам это так принципиально, Сэм. Я говорил о том, что здесь не так уж и скромно: более-менее новая мебель, электроника, — кивнул тот на плазму на стене, — пластиковые окна — я бы сказал, что здесь всё куда более современно и зажиточно, чем за тем же полярным кругом.
