Витарр на это ничего не ответил. Лишь как-то странно хмыкнул, будто принимая его слова к сведению, и продолжил бесцеремонно прогуливаться по хижине, чем, конечно, не мог не раздражать взвинченного Эвана. Задетая гордость, свойственная простолюдинам, требовала выплеснуть копящееся возмущение, но даже в таком пылу юноша осознавал, что развивать ссору было бы с его стороны настоящим ребячеством. Особенно если учитывать, как долго им ещё предстояло находиться вместе, пусть и не по своей воле. Библиотекарь и так сомневался, что после этого разговора ему захочется ещё хоть раз попытаться наладить контакт с попутчиками. Как жаль, что его свобода и даже жизнь были теперь в руках этих людей! Если Роксана пока не успела выказать недоверия к библиотекарю, то о том, чтобы заручиться поддержкой и пониманием будущего герцога, уже не могло идти речи. Впрочем, зарекаться Эвану не хотелось. Он прекрасно осознавал, что голос обиды в его голове упорно заглушал все доводы рассудка. Ясно было одно — о беспечности в походе, который мог затянуться неизвестно насколько, ему отныне предстояло забыть.
Покончив, наконец, с книгами, юноша наспех сунул выбранные справочники в дорожную сумку и тут же отошёл к письменному столу, принимаясь разгребать беспорядочно разбросанные листы бумаги. Иной раз Эван проклинал собственную неаккуратность, однако сейчас, когда кровь шумела в ушах, а в горле от волнения пересохло, даже пара лишних минут, проведённых за разбором собственных конспектов, могла бы помочь ему отдышаться и взять себя в руки. Давать Витарру, наверняка сейчас наблюдавшему за ним, ещё один повод для насмешек было бы глупо и досадно.
Исписанные заметками страницы, неряшливые копии глав, подсмотренных в библиотечных книгах, даже наброски каких-то рисунков, с которыми и ребёнок справился бы лучше… Пальцы юноши неторопливо скользили от одной стопке к другой, вороша бумажные листки и отодвигая в сторону ненужные свитки. Что-то ему могло пригодиться в путешествии, что-то было лучше захватить с собой и изучить уже на месте, а что-то Эван, как ни старался, уже и не мог разобрать спустя столько времени. Сложив в стопку все записи, посвященные рунам, Ридд затолкал конспекты между двумя сборниками по истории и ещё раз осмотрел рабочее место, чтобы убедиться, что ничего не упустил. Взгляд его невольно остановился на выцветшей от времени карте, которую теперь, не заваленную многочисленными бумагами, можно было разглядеть. При виде её Эван как-то тоскливо усмехнулся, вспоминая, как горячо и убедительно заверял рассерженную смотрительницу архива, обнаружившую пропажу одной из рам в читальном зале, что обязательно вернет одолженный документ, когда закончит своё исследование. Однако прошло много время, а чужая карта, уже наверняка всеми забытая, по-прежнему лежала здесь, накапливая на себе пыль и ржавые отметины от кружек с горячим чаем. А ведь юноша просто пытался тогда установить точные границы эльфийского королевства, от которого ныне не осталось и следа…
