Роксана вспоминала, с каким недоумением и неверием она сама привыкала к новой жизни, лишённой контроля хлопочущих отцовских горничных и обязательств воспитанной добропорядочной дочери. Леди Бриджет, по меркам девушки, требовала от своих воспитанниц не так уж и много — самим наводить порядок в башне, где им великодушно и фактически бескорыстно предоставили приют, и обучаться магическому искусству под руководством Верховной ведьмы. О последнем Эйнкорт и вовсе не смела мечтать. Дома о её даре предпочитали помалкивать, а на настойчивые просьбы не умевшей тогда даже толком вызывать простую вспышку света Роксаны нанять учителя-чародея отвечали в лучшем случае демонстративным молчанием. И девушка, будучи тогда еще впечатлительным и эмоциональным ребёнком, со слезами на глазах запиралась в комнате и, убеждаясь, что её не подслушивают, старательно пыталась колдовать вдали от внимательных отцовских глаз. Впрочем, всё было тщетно — без учебников, практики и помощи кого-то более опытного Роксана не могла создать и простейшего заклинания. Магическая энергия билась в ней, трепыхалась, точно загнанное в угол животное, так и норовя вырваться наружу, но никак не находя выхода. Девушка практически ощущала жар, с которым дар перетекал по её телу, собираясь в ладонях с горячими сгустками. Отчаяние захватывало её, принося с собой тревожность и кошмарные сны, в которых юная Эйнкорт бесконечно скиталась среди чёрного тумана и безликих древесных силуэтов, пытаясь выбраться из тёмного мира и обрести для себя хоть какое-то безопасное место. Но лишь пристанище леди Делорен смогло стать для неё своеобразной тихой гаванью, где никто не осуждал сбежавших из дома девушек и не препятствовал истинному предназначению их магии. Словом, все колдуньи, найденные Верховной ведьмой в тяжёлый и переломный для себя момент, отныне жили уединённо и наслаждались покоем и умиротворением, которых им никак не удавалось обрести среди собственных родных и друзей. Жаль только, что за покой этот каждая из девушек со временем всё же была вынуждена заплатить особую цену.
При очередной мысли об ордене Роксана невольно закусила губу. Зародившиеся много месяцев назад сомнения по-прежнему одолевали её, заставляя вновь и вновь прокручивать в памяти события, которые ей довелось пережить под крылом щедрой Бриджет Делорен и всего сестринства. Побег из отчего дома, в котором ей после смерти матери перестали быть рады. Улыбка на подведённых темно-фиолетовой помадой губах загадочной незнакомки. Величественный силуэт белого особняка и возвышающейся возле него башни, ослепительно сверкавшей в розоватом свете заходящего солнца, точно первый снег. Жар разгоревшегося в камине пламени, чьи языки переливались под воздействием магии зелёным и голубым светом, и мягкость пуховых одеял, успокаивающий аромат цветочного чая и дружелюбные улыбки девушек всех возрастов, которые поглядывали на напуганную Роксану с плохо скрываемым любопытством. Она и сама рассматривала учениц Верховной широко распахнутыми глазами, украдкой изучала уютную и странную обстановку в башне, не зная, бояться ей пошевелиться или продолжать рассматривать невиданные ранее диковины, не тратя времени на напрасные переживания. А в те годы диковинным ей, брошенному и потерявшемуся ребёнку, казалось всё вокруг, начиная от дымящихся на изящной серебряной подставке благовоний и заканчивая всполохами разноцветных искр, которые вырывались из кончиков пальцев приютившей её женщины.
На протяжении долгих лет Роксана как будто бы находилась не то под впечатлением от увиденных чар не то под действием чьего-то гипноза. Предложение леди Делорен об учёбе она приняла сразу же, даже не задумавшись об условиях, которые ставила женщина: о невозможности покинуть башню, о содействии своим соседкам-колдуньям, о преданности Верховной ведьме, которая добровольно взяла под свою опеку практически с десяток девушек, чтобы позаботиться о них и передать накопленные знания. Так, во всяком случае, тогда казалось Эйнкорт, которая с щенячьей покорностью всюду следовала за леди Бриджет, делилась с ней и другими воспитанницами магической энергией, а вечерами, устроившись на широкой кровати с ворохом мягких подушек, усердно заучивала заклинания из справочников по волшебству. Жизнь Роксаны не выходила за пределы комнат светлой башни и примыкавшего к ней садика, но её на тот момент это совершенно не волновало. Да и с чего бы вдруг должно было волновать? Единственное, о чём тогда грезила девушка, сумевшая, наконец, обрести единомышленников, это о собственной успеваемости на колдовском поприще и мнении леди Делорен, которая, хоть и одобрительно улыбалась, далеко не всегда отвечала на старания колдуний словами похвалы.
