Собравшись с духом, Роксана развернулась и уверенно шагнула к плотно прикрытой двери соседнего номера. Зародившаяся в груди тревога по-прежнему давала о себе знать, то и дело выпуская ледяные иглы, но девушка, как могла, успокаивала так некстати проснувшуюся совесть — Витарр так и не спустился к ужину, а Лирон, сейчас веселившийся внизу вместе с завсегдатаями таверны, наверняка отправится спать ещё нескоро. Времени было предостаточно. И, на всякий случай в очередной раз убедившись, что на этаже кроме неё самой никого нет, Эйнкорт запустила руку в бархатную сумочку, висевшую на сгибе её локтя. При отъезде колдунья старалась собрать в путь только самое необходимое, не желая понапрасну расходовать запасы сестринства, но, на её счастье, маленький пузырёк с цветочными феромонами всё ещё был при ней. Тонкое и хрупкое стекло крохотного флакончика едва слышно звякнуло, когда Роксана неосторожно извлекла его наружу, а находившаяся внутри темно-фиолетовая жидкость тускло блеснула в свете свечи. Считалось, что чем насыщеннее становился цвет, тем сильнее было действие волшебного зелья, способного одурманить любого, даже крепкого волей человека. Неудивительно, что подобный товар на рынке был одним из самых востребованных, уступая лишь, пожалуй, целебным отварам — Верховная часто обращалась к своим воспитанницам за помощью в приготовлении любовного снадобья, а в саду её, казалось, постоянно цвели незабудки и фиалки, чьи чудодейственные лепестки служили главным компонентом феромона. До сих пор Роксане не удавалось лично познакомиться с силой этого зелья, однако, по слухам, ещё ни одна безнадёжно влюблённая девушка не ушла от Верховной разочарованной. За непроверенное чудо в крошечном пузырьке они отдавали свою заработную плату за несколько месяцев, чтобы затем, добавив к лиловому вареву пару своих волос, подлить его в еду своего возлюбленного или надушить его платок.
Раздосадовано прикусив губу, Роксана легонько потянула за пробку, чтобы откупорить склянку — свою лучшую возможность увлечь Витарра Фэйрхолла она по собственной же глупости упустила. Теперь же ей, похоже, не оставалось ничего другого кроме как надеяться, что чары цветочного снадобья подействуют и с такого расстояния. Невольно задержав дыхание, девушку обмакнула кончик пальца в сиреневой жидкости и, стараясь не вслушиваться в участившееся от волнения сердцебиение, принялась осторожно вырисовывать на двери замысловатые руны, которые она видела в старинном сборнике заклинаний. Составитель его считал, что рисунки позволяют укрепиться магии, будь то волшебный дар человека или сила эликсира, и Роксана очень надеялась, что неизвестный автор в конечном итоге окажется прав — содержимое маленького флакончика иссякало так же стремительно, как старое дерево впитывало в себя в его фиолетовый сок, и не хотелось бы растратить его понапрасну.
Когда дело было сделано, колдунья, боясь, как бы Витарр внезапно не проснулся, наспех оглядела результат своей работы, однако в кромешной темноте, сгущавшейся вопреки печальным стараниям одинокой свечки, практически ничего не было видно. Зато насыщенный цветочный аромат, приторный и навязчивый, заполонил собою весь коридор, против воли вызывая у девушки воспоминания о светлой башне и её обитателях. Роксана раздражённо выдохнула — казалось, фиалки насквозь пропитали её платье, кожу и волосы, так и норовя выдать попутчикам девушки её занятие. Искренне надеясь, что в скором времени одурманивающий аромат вот-вот рассеется, Эйнкорт задула порядком истлевшую свечу и поспешила скрыться в собственном номере, пока её не обнаружил кто-то из постояльцев.
Только заперев за собой дверь на ключ, колдунья почувствовала себя в относительной безопасности и смогла легко улыбнуться. Гордилась бы ею Верховная или нет, было уже не так важно. Лишь мельком по пути в Эшбери Роксане удалось полюбоваться на успевшие забыться за несколько лет пейзажи Адальора, красочные и безмятежные, точно паруса торгового судна в благодатный штиль. Стоили они второго побега или нет — девушка пока не знала. Однако со вкусом свободы, пьянящим и ни с чем несравнимым, а также отсутствием контроля и давящих стен вокруг ей определённо будет тяжело распрощаться. Даже если всё пройдет согласно плану леди Бриджет, колдунье едва ли станет лучше в светлой башне или новом штабе. Жить без цели, общения с внешним миром и только и делать, что обучаться магии и создавать эликсиры для горожан — как много во всём этом было на самом деле смысла? И для чего Верховная вообще удумала подобный бесперспективный промысел? У чародеев из гильдии Тейрина и то больше дел, как, впрочем, и привилегий.
