Каждая мысль об ордене ведьм вгоняла Роксану в тягостное щемящее смущение. Так давила на плечи ответственность, о которой девушка почему-то никак не могла забыть. Она понимала — никакими стараниями и просьбами ей не искупить собственной вины перед Верховной. Подорванное однажды доверие не возвратишь, даже если остаток жизни прослужишь тихо-мирно, точно зашуганная горничная. А потому выбора у молодой адептки практически не оставалось. Сразу после того, как она выполнит свое последнее задание, Роксане придется сбежать. Сбежать подальше от Крествуда и больших городов, где её могли бы разыскать. Нет, надежнее всего, пусть и сложнее, будет укрыться в лесах и деревнях, затерянных в такой глуши, что ни один уважающий себя торговец не согласится добровольно ехать туда. Девушка судорожно сжала болтавшийся на шее медальон и медленно выдохнула — она справится. Не имеет права не справиться. В конце концов, она уже не та беспечная воспитанница с ветром в голове и надуманными проблемами за плечами. Она знала толк в лекарственных и ядовитых травах, разбиралась в колдовских снадобьях, на которые во всем королевстве спрос рос с каждым днем, да и в волшебстве поднаторела неплохо — наверняка сельские гуляки не пожалеют монетку-другую за магическое представление на площади. Да уж… Вот бы засмеялся отец, узнав, какое применение она нашла своему дару, столь редкому и столь желанному.
От осознания этого Роксане хотелось безвольно опустить руки. Уткнуться носом в колени и спрятаться где-нибудь от окружавших её людей, так, чтобы не видеть ни одной живой души, осмелевшей бы догадаться, что творилось у неё на сердце. Не о такой участи мечтала колдунья, грезившая как об успехах в магии, так и о свободе и путешествиях по миру, яркому, необъятному, ещё полному чудес и сокрытых тайн. Жизнь быстро проучила её, показав, что всего и сразу так просто не получить. Однако ни одно из желаний девушки не будет иметь значения, если она не справится с поставленной задачей. Роксана в очередной раз напомнила самой себе о принятом ещё в прошлую ночь решении. Она должна добиться того, чтобы орден ведьм получил новое убежище и смог дальше расти и процветать. Должна выполнить задание Верховной и заставить герцога Фэйрхолла посодействовать им. Если бы только Витарр не продолжал так сопротивляться действию зелья…
Которое, казалось, совершенно никак не отразилось на нём. Колдунья украдкой взглянула в сторону шедшего рядом солдата, задумчиво смолкшего и явно обдумывающего дальнейший план. За все это время он даже ни разу не повернулся к ней, ни разу не посмотрел с воздыханием и поволокой в темно-синих глазах, как, должно быть, смотрели одурманенные снадобьем кавалеры на привороживших их девушек. Роксане даже стало немного обидно, и она с досадой закусила губу, пытаясь понять — где же она все-таки просчиталась? Неужели дело было в ней самой? Неужели она была настолько неинтересной Витарру, что даже феромон из фиалок не мог подействовать на него? Девичья гордость оказалась задета, но разум закоренелой отличницы продолжал с упорством цепляться за возможные оправдания. Возможно, ей следовало бы с самого начала подлить зелье в кубок спутника. Возможно, следовало надушить его подушку, носовой платок, одежду, в конце концов! Колдунья мысленно чертыхнулась, проклиная себя за неосмотрительность. Даже с такой мелочью она не сумела справиться без сложностей. А ещё мечтала стать лучшей адепткой в светлой башне!
В любом случае, горевать из-за неудачи было некогда. Время стремительно утекало, точно сухой песок, сочившийся сквозь пальцы, и сказать, сколько его оставалось в запасе, представлялось невозможным. Роксана и без того слишком долго медлила, пытаясь присмотреться к товарищам по путешествию и получше узнать их. Теперь же, однако, ей ничего не оставалось, кроме как действовать самой. Мысль эта, яркая и отрезвляющая, пронеслась в голове девушке за считанные мгновения, точно подожженная стрела, и колдунья даже не успела толком обдумать пришедшую идею — слишком сильным оказался внезапным порыв и слишком простым в своей гениальности. Дождавшись, когда Витарр на повороте обгонит её, Роксана пнула носком горстку маленьких камушков и, нарочито громко охнув, поспешно припала на одно колено. Спуск в горах был неровным, шатким — кто угодно бы поверил, что на узкой осыпавшейся тропе девушка могла неловко отступиться, запутавшись в собственных юбках. Кто угодно, и даже внешне невозмутимый Витарр, резко обернувшийся на вскрик спутницы.
— Роксана! — практически выдохнул он, тут же протягивая руку замешкавшейся колдунье. Та едва успела состроить болезненную гримасу и ухватиться за рельефный выступ, будто бы боясь и вовсе скатиться по склону. — Господи, что с тобой?
— Кажется… Кажется, ничего, — девушка помедлила, но все же взялась за протянутую ладонь, с особой осторожностью поднимаясь с земли. — Просто споткнулась о камень, а было такое чувство, что того и гляди сорвусь. Какая нелепость…
