Она почувствовала, как холод пробежал по её спине.
– Они живут в лесу? – спросила она, её голос звучал едва слышно.
– И в лесу, и в облаках, – ответил Хальдор. – Они повсюду, но их не видно. Ты можешь почувствовать их, когда ветер проходит между деревьев или когда туман обвивает твоё тело. Они наблюдают за каждым из нас, но их интерес не в нас самих. Они ищут не поклонения, а связи.
– Связи? – переспросила Астрид, её взгляд стал напряжённым.
– Они питаются не кровью, не плотью, а чем-то, что нельзя потрогать или увидеть. Наши обряды, наши жертвы – это нити, связывающие их с нашим миром. И каждый обряд – это договор. Не просьба, а сделка. Мы даём им частичку себя, а взамен получаем покой, безопасность, защиту от леса, который мог бы нас поглотить.
– Значит, они используют нас? – ее голос поднялся, но она тут же попыталась успокоиться.
Хальдор не ответил сразу. Он перевёл взгляд на свечу, огонь которой дрожал, словно от его слов.
– Возможно, – сказал он после паузы. – Но мы тоже используем их. Они дают нам защиту. Деревня существует только потому, что мы поддерживаем их присутствие. Лес не трогает нас, потому что они удерживают его. Люди думают, что боги – это милосердные существа, которые наставляют и оберегают. Но это не так. Они древнее этого понятия. Они существуют вне добра и зла. Их природа – это баланс, который может быть страшным и прекрасным одновременно.
Астрид почувствовала, как её руки сжались.
– А если мы перестанем приносить жертвы? – спросила она.
Хальдор наклонился вперед, его лицо теперь было ближе к ее.
– Тогда лес заберёт нас, – сказал он. – Деревня исчезнет, как исчезали многие до неё, а мы растворимся в тумане цвета хвои.
Она замерла, ее дыхание участилось.
– Значит, это страх, – проговорила она. – Мы поклоняемся не из веры, а из страха.
– Вера и страх всегда идут рука об руку, – сказал Хальдор. – Они не требуют любви. Им не нужна вера, как ты её понимаешь. Они не понимают ее. Но они понимают наши действия, наши ритуалы. Это связь, которая позволяет нам сосуществовать. Они требуют только признания. Осознания их силы, их величия. И если ты будешь смотреть на них слишком долго, ты утонешь в этой бездне.
– Как они выглядят? – спросила она, её голос был дрожащим, но полным любопытства.
Он откинулся обратно на спинку стула и улыбнулся, но в этой улыбке не было тепла.
– Ты уже видела их, – сказал он. – В своих снах, в видениях. Ты видела оленя, но это только крохотная часть общей картины, которую пока твое сознание готово воспринять. Есть существа, которые больше деревьев, их тела покрыты глазами, которые смотрят во все стороны. Есть те, чьи крылья закрывают небо, но ты никогда не увидишь их лица. И есть те, кто движется в тени, их невозможно разглядеть, но ты всегда чувствуешь их присутствие.
Астрид попыталась найти слова, но их не было.
– И мы должны служить им, – добавил он, его голос стал мягче, но не потерял своей силы. – Потому что, служа им, мы сохраняем себя. Но знаешь, что самое удивительное? Мы, жрецы, тоже в этой бездне. Мы первые, кто стоит перед ними, и последние, кто их видит. Мы сохраняем эту связь, чтобы остальные могли жить в неведении. Мы служим не потому, что хотим, а потому, что иначе мы все исчезнем. Боги – это не враги и не друзья. Они – сама природа, её хаос и порядок. И наше существование – это только отражение их воли.
Ее сердце было тяжелым. Она смотрела на него, чувствуя, как внутри разгорается странная смесь ужаса и восхищения. Она хотела спросить ещё что-то, но ее разум был слишком перегружен тем, что она уже услышала. Хальдор снова взглянул на неё.
– Ты боишься? – спросил он.
Она кивнула, но её взгляд оставался твёрдым.
– Тогда ты готова к тому, что будет спустя два дня на закате, – сказал он, и в его словах звучало больше, чем просто утверждение.
***Хальдор повёл её глубже в дом, туда, где тени становились плотнее, а воздух тяжелее. Каменная дверь, покрытая зелёным мхом, выглядела как часть стены, но когда он толкнул её, тяжёлый скрип прорезал тишину. Астрид невольно вздрогнула, словно этот звук был чем-то большим, чем просто скрежетом камня.
– Это место не для многих, – сказал Хальдор, не оборачиваясь. Его голос звучал тихо, но в нём слышалось что-то почти церемониальное. – Здесь хранится всё, что нельзя показать остальным.
Комната, которую Хальдор назвал хранилищем, больше напоминала природную пещеру, чем часть человеческого жилища. Её стены, вырезанные из грубого камня, были покрыты тонким слоем мха, который свисал длинными прядями, словно седые волосы древнего существа. Влажность пронизывала воздух, оставляя лёгкий запах сырости и земли, как если бы сама природа жила и дышала здесь.
Потолок терялся в темноте, где тонкие корни деревьев пробивались сквозь камень, извиваясь, как жилы огромного организма. Они будто пытались добраться до света, которого здесь не было. Пол был устлан ковром из сухих веток, мха и опавших листьев, их шорох под ногами звучал так, словно они шептали что-то своё, старое, забытое.