– Ты хочешь сказать что-то, Астрид? – спросил он, наблюдая за её напряжённой фигурой.
Она обернулась, её лицо было спокойным, но в глазах читалась неуверенность.
– Я хотела бы навестить родителей, – произнесла она.
Он нахмурился, но не ответил сразу. Его взгляд задержался на её лице, будто он пытался прочитать, что скрывалось за этими словами.
– Ты же совсем недавно была дома, – сказал он, но в его голосе звучала осторожность.
Астрид кивнула, её пальцы крепче сжали чашку.
– Да, – ответила она. – Но я думаю, им нужно знать, что со мной всё в порядке. Все же, их дом так стремительно опустел…
Хальдор подошёл ближе, его тёмные глаза оставались сосредоточенными на ней.
– Ты уверена, что это то, что тебе нужно? – спросил он тихо.
– Да, – сказала она твёрдо, хотя её голос дрогнул.
Он некоторое время молчал, затем кивнул.
– Хорошо, – произнёс он. – Но будь осторожна. Ты знаешь, что лес не любит тех, кто блуждает без цели.
Ее губы дрогнули в слабой улыбке, но она ничего не ответила.
Когда Хальдор ушёл, Астрид поставила чашку на стол и подошла к сундуку у стены. Она осторожно подняла крышку, её пальцы замерли над небольшим свёртком. Это была карта, спрятанная под половицами в комнате Саны.
Ее взгляд задержался на чернильных линиях, которые тянулись за пределы деревни, к озеру и дальше, вглубь леса. Это было больше, чем просто схема – это был ответ, который Сана оставила для неё.
Астрид глубоко вдохнула, её руки слегка дрожали, когда она спрятала карту в складки своей накидки.
– Прости, Хальдор, – прошептала она, глядя в сторону двери. – Но я должна найти её, и мне нужно идти туда, куда ты никогда не поведёшь меня.
Астрид ощущала, как время сжимается вокруг неё, словно петля на шее приговоренного к смерти, лишая её возможности дышать. Мысли о сестре были, как осколки стекла, врезавшиеся в сознание – резкие, болезненные, оставляющие глубокие раны. Она знала: каждое мгновение, проведённое в сомнениях или разговорах, – это мгновение, ускользающее от неё навсегда.
Слова Хальдора, такие глубокие и уверенные, казались ей лишь покрывалом, за которым прятались ответы. Он говорил о богах, о лесах, об истине, которая приходит через терпение. Но разве она могла позволить себе терпение? Терпение было для тех, кто не слышал, как каждую ночь в лесу шепчут ветра, зовущие ее идти вперёд.
Эллен, со своей решимостью и недоверием к жрецам, давала ей другую правду, но эта правда была медленной, разбросанной крупицами, которые собирались слишком долго. Астрид чувствовала, что у неё нет времени разгадывать этот пазл, когда Сана могла быть где-то рядом, кричать о помощи, которую никто, кроме неё, не услышит.
Она в точности воспроизвела в мыслях карту, спрятанную в складках накидки, ее пальцы ощущали шероховатость бумаги, как напоминание о том, что путь уже проложен.
Лес знал. Лес всегда знал. Она чувствовала, что за пределами деревни, в его глубинах, скрывалась правда. Не та, которую Хальдор обещал найти через богов, и не та, что Эллен пыталась вытянуть из сомневающихся. Это была правда, которую могла найти только она, если рискнёт переступить черту. Это был путь из хлебных крошек, оставленных Саной, путь, видимый только ее родной сестре.
Астрид сжала карту крепче, её решимость становилась тверже с каждым ударом сердца. Ее ждала тьма леса, опасная и манящая, но в этой тьме была ее Сана. И если для того, чтобы найти её, нужно было пойти против времени, против богов и против тех, кто пытался ее остановить, – она была готова.
Лес встречал Астрид глухим шёпотом ветра и вязкой тишиной, которую не нарушали даже птицы. Она шагала по тропе, указанной на карте, её ноги бесшумно ступали по мягкому ковру из мха и опавших листьев. Карта была спрятана за пазухой, но её линии, выученные наизусть, горели в её сознании, как единственный свет в этом тёмном мире.
Мысли о Сане не покидали её. Надежда – единственное, что толкало её вперёд. Она не позволяла себе думать, что сестры могло уже не быть. Нет, Сана была жива, должна быть. Это была единственная мысль, которая спасала её от отчаяния.
«Я должна найти её. Если есть хоть малейший шанс, хоть слабый след, я не могу его упустить. Всё, что я делала до этого, было недостаточно. Ожидание, разговоры, сомнения – они украли у меня слишком много времени. Сана могла быть ближе, чем я думала, но пока я теряла дни на ритуалы и речи, она ждала меня. Ждала, а я не пришла.»
Лес вокруг становился плотнее, деревья всё выше поднимались в небо, их ветви переплетались, как гигантские руки, обреченные вечность провести в безмолвном рукопожатии. Астрид шла, сжимая в кулаке комок ткани, словно это могло удержать её на этом пути.
«Каждый шаг приближает меня к ней. Или я хочу в это верить? Надежда… странная вещь. Она тянет вперёд, но в то же время давит на плечи своим весом. Если я ошибаюсь, если за этим лесом только тьма, я не смогу вернуться. Но, возможно, я не хочу возвращаться, если Саны там нет.»