Хальдор повернул голову к ней, его взгляд из-под маски был непроницаемым, но в нем читалось ожидание.
«Боги не оставляют тех, кто следует их воле», напомнила она себе. Но этот утренний лес, напоенный страданиями, казался ей чуждым, как мир, который она когда-то считала своим.
Сиварт сделала шаг вперёд, чувствуя, как её дыхание становится неровным. Жрецы стояли неподвижно, их маски, отбрасывающие длинные тени в лучах рассвета, казались частями самого леса. Воздух вокруг был напряжённым, наполненным тяжёлой тишиной, которую нарушали только едва слышные стоны заговорщиков.
– Почему они ещё здесь? – голос Сиварт прозвучал тихо, но в этой тишине даже шёпот звучал, как удар молота. – Почему их пытают?
Торквальд повернул голову в её сторону. Его маска из камня, покрытая древними символами, казалась неподвижной, но его голос, низкий и размеренный, словно раскаты грома, разнёсся над алтарём.
– Они не одни, – сказал он, не отрывая взгляда от привязанных тел. – Заговор был шире, чем мы думали. Среди них есть те, кто знает больше, чем говорит.
Сиварт сжала руки, ощущая, как её ногти впиваются в ладони.
– Остальные? – спросила она, пытаясь сохранить спокойствие.
– Скрываются, – ответил Хальдор, его голос звучал ровнее, но в нём была та же холодная уверенность. – Мы знаем, что это не конец. Эти – лишь вершина айсберга.
Торквальд кивнул.
– Мы вытянем из них правду. Каждый узел будет развязан. Но иногда слова приходят легче, если их произносят не перед жрецами.
Сиварт почувствовала, как все взгляды под масками обратились к ней. Этот момент был почти осязаемым, как прилив воды, смывающий песок из-под ног.
– Ты должна поговорить с ними, – продолжил Торквальд. Его голос был твёрдым, но в нём не было приказа – только ожидание. – Они знали тебя. Они доверяли тебе. Может быть, их языки развяжутся перед тем, кого они ещё видят как одну из них.
Сиварт задержала дыхание. Она посмотрела на Эллен, чья голова едва держалась поднятой. Её глаза, потухшие, но всё ещё полные упрямства, встретились с её взглядом. Остальные заговорщики были либо без сознания, либо слишком измотаны, чтобы заметить что-то вокруг.
– Хорошо, – выдохнула она, её голос звучал чуть тише, чем она хотела.
Хальдор шагнул ближе.
– Говори с ними так, как тебе покажется правильным, – сказал он. – Но помни: правда должна быть извлечена любой ценой, потому что в ином случае ее цена будет слишком велика.
Сиварт медленно кивнула, чувствуя, как её сердце сжимается, но её лицо оставалось неподвижным за маской. Она повернулась к заговорщикам, и на мгновение ей показалось, что их измученные тела слились с лесом, стали его частью.
Сиварт шагнула к столбу, где висел один из задержанных – мужчина лет сорока, с густой рыжей бородой, испачканной кровью и грязью. Он с трудом держал голову поднятой, но его взгляд был острым, полным ненависти и горечи. Остальные заговорщики, прикованные к столбам вокруг, выглядели не лучше. Уставшие, истощённые, они напоминали сломанных кукол, но даже в их молчании таилось сопротивление.
Сиварт остановилась перед мужчиной, медленно сняла маску, позволяя рассветному свету упасть на её лицо. На мгновение её обдало холодным ветром, но это ощущение было ничтожным по сравнению с тяжестью, сковывающей её изнутри.
– Астрид, – выдохнул мужчина, его голос прозвучал, как плевок.
– Это имя умерло, – ответила она, её голос был твёрдым, но в нём сквозила тень чего-то большего. – Теперь я Сиварт.
Мужчина с усилием усмехнулся, оголяя окровавленные зубы.
– Ты можешь назвать себя как угодно, – прошипел он, – но ты всё равно останешься той девчонкой из Таубе, которая сидела за одним столом с нами. Которая смеялась и ела наш хлеб. Той, кто продала своих за благосклонность жрецов.
Сиварт почувствовала, как эти слова отозвались эхом в её груди. Она сжала руки, но её лицо оставалось бесстрастным.
– Мне нужна правда, Йохан, – сказала она, смотря прямо в его глаза. – Где остальные? Кто ещё был с вами?
– Почему ты думаешь, что я скажу тебе? – он плюнул ей под ноги. – Ты больше ничто для нас. Ты – предательница.
– Я пытаюсь спасти деревню, – ответила она, её голос был резким, почти режущим. – То, что вы делали, привело бы всех нас к гибели.
Йохан засмеялся, его смех был хриплым и болезненным.
– Ты спасаешь? – он откинул голову назад, но его взгляд оставался прикован к ней. – Посмотри на себя, девчонка. Ты думаешь, жрецы видят в тебе равную? Ты для них такая же, как и мы. Разменная монета.
Сиварт почувствовала, как что-то сдавило её горло. Она перевела взгляд на Эллен, чьи губы слегка дрожали, но глаза оставались устремлены на неё, полные той же ненависти, что и у Йохана.
– Если ты думаешь, что я предала, то скажи, кто ещё был с вами. Где остальные? – повторила она, стараясь сохранить твёрдость в голосе.
– Они не попадутся, – бросил Йохан. – Ты можешь пытать нас, можешь убить нас. Но ты никогда не найдёшь их. Они уйдут далеко, куда ваши жрецы не доберутся.
– Они отпустят вас всех, вас ждет долгожданное изгнание, – поговорила Сиварт. – Вы воссоединитесь с ними и никогда не вернетесь на наши земли.