– Сиварт, – голос Хальдора вырвал её из размышлений.
Она повернула голову, встречаясь с его взглядом.
– Мы идём, – сказал он, его тон был мягким, но твёрдым.
Она надела маску, чувствуя, как её лицо скрывается за вороньими перьями, а с ней – её собственные сомнения. Жнецы начали двигаться вперёд, их шаги были тяжёлыми, но бесшумными, как у тех, кто привык к лесу.
Хальдор шёл рядом с ней, его присутствие было как всегда успокаивающим, но её мысли не давали ей покоя.
Лес окружал их, его ветви сплетались над головами, образуя купол, который скрывал их от остального мира. Воздух был густым, наполненным запахом сырости и земли. Шум леса – треск ветвей, крики птиц – сливался с их дыханием, создавая странный ритм, который сопровождал их на пути.
Сиварт думала о том, что они найдут. Что ещё скрывается в перевалочных пунктах, что оставила Сана, что пыталась скрыть Эллен. Каждый шаг приближал её к ответам, но она всё ещё не знала, готова ли она к ним.
«Иногда неведение кажется легче», – подумала она, сжимая руки в кулаки. – «Когда ты не знаешь, что ждёт за следующим шагом, у тебя есть надежда. Надежда, что всё окажется лучше, чем ты можешь представить. Но правда… правда не всегда приносит утешение.»
Она вспомнила карту, странные предметы, разговоры Эллен. Всё, что она видела и слышала, указывало на что-то большее, чем она могла понять. И теперь, когда ответы были так близки, она чувствовала, как что-то внутри неё хочет остановиться, развернуться и сбежать обратно в безопасность неведения.
На пороге правды всегда страшно. Она требует от человека силы, которую ты не знаешь, есть ли у тебя. И самое ужасное – она не всегда освобождает. Иногда она только усложняет, только разрушает.
Она подняла голову, глядя на сплетение ветвей над собой, которое скрывало небо. Лес будто наблюдал за ней, ожидая, сделает ли она следующий шаг.
Но разве можно остановиться сейчас?
Сиварт шла вперёд, чувствуя, как каждый её шаг приближает её к тому, чего она так долго искала. Но вместе с этим приближением росло и напряжение, словно воздух вокруг становился всё гуще, всё тяжелее. Правда казалась близкой, почти осязаемой, но чем ближе она подходила, тем больше она ощущала, что с каждым шагом теряет что-то большее, чем ответы.
Может, дело не в самой правде? – подумала она, бросив взгляд на сплетение деревьев, укутанных тенями. – Может, дело в том, как вера помогает переносить её тяжесть?
Вера всегда была её якорем, её путеводной нитью. Но теперь, когда правда и вера столкнулись, когда они начали перетягивать её разум в разные стороны, Сиварт задумалась, что из этого сильнее. Может ли ее вера выдержать правду? Или правда разрушит даже её?
Вера. Слово, которое всегда казалось Сиварт простым, чётким, как вырезанный на дереве знак. Она росла с мыслью, что вера – это свет, что она ведёт и поддерживает, когда всё остальное рушится. Но теперь, когда её мир превратился в клубок из лжи, боли и полуправды, вера стала чем-то другим.
Вера – это не утешение. Она не успокаивает, она требует.
Сиварт задумалась, сколько ещё она сможет идти, отдавая себя без остатка. Вера требовала не только преданности, но и слепоты, полной готовности принять любую правду, даже ту, которая разрывает изнутри.
Но разве боги тоже слепы? Разве они не видят, как мы мечемся в своих страхах и сомнениях?
Она смотрела на тёмный лес перед собой и чувствовала, что вера была чем-то большим, чем то, что обычно подразумевали под этим емким словом. Она была как этот лес: густая, пугающая, прячущая в себе что-то необъяснимое. Она не давала ответов, но требовала, чтобы её продолжали искать.
Сиварт вздохнула, пытаясь унять тяжесть в груди. Правда манила её, как свет далёкого маяка, но с каждым шагом к ней этот свет становился всё ярче и болезненнее.
Тропинка под ногами была усыпана увядшими листьями, и каждый шаг сопровождался приглушённым хрустом. Воздух был сырым и тяжёлым, пропитанным странным запахом, который Сиварт не могла объяснить. Это не было обычное дыхание леса – запах мха, древесной коры или цветущих трав. В этом было что-то металлическое, едва уловимое, но настойчивое, как предупреждение.
Когда перевалочный пункт открылся перед ними, он выглядел, как и предыдущие: грубая деревянная хижина, почти сливающаяся с окружающей растительностью, едва заметная из-за слоя мха, который облепил её стены. Но внутри что-то было не так.
Сиварт шагнула вперёд, осторожно открывая скрипучую дверь. Внутри было темно, как будто свет не осмеливался проникнуть сюда. Первое, что бросилось ей в глаза, были следы. На полу лежали разорванные куски ткани, пятна, которые могли быть чем угодно – грязью, кровью, или чем-то ещё более странным.
– Кто-то был здесь недавно, – произнёс один из жнецов за её спиной, его голос был глухим, как шелест сухих листьев.