— «Небула» вышла из боя без потерь. Рейнджеры, скорее всего уничтожены миномётным огнём. Я свяжусь с местным комендантом района полковником Моралесом, он вышлет людей на место боестолкновения, а его рейнджеры не дадут остаткам партизан, уйти к побережью. Группа показала более чем превосходные результаты, сэр.
— Ладно, Эндерс. Жду вашего полного отчёта завтра… Чёрт, уже сегодня к двенадцати ноль-ноль.
— Есть, сэр.
Не слушая восторженных возгласов подрастерявшего всю свою флегму Нила и перманентно оптимистически-радостного Мэтьюса, Шон поймал угрюмый взгляд главного техника О’Мэлли. Лишь они с ирландцем поняли, что слишком много крошек придётся заметать под ковёр и ни дай Бог, хоть краешек правды выйдет наружу. Шону снова послышался тихий напев матери. Тряхнув головой и выдавив в ладонь ещё таблетку аспирина, Эндерс вышел в коридор и прислонившись спиной к холодным каменным плитам стены, устало закрыл глаза.
Василий Иванович Северской никогда не считал себя человеком суеверным, хотя на своём веку ему и довелось повидать немало такого, что обычные люди называют терминами вроде: «бред сумасшедшего» или «чертовщина». Когда его, молодого выпускника академии им. Фрунзе, вместо ожидаемого назначения в штаб одной элитной части выдернули сюда в поволжскую «тмутаракань», он сначала хотел застрелиться от досады. Но когда увидел, ЧТО ему доверили охранять, проникся к судьбе если не благодарностью, то по крайней мере уважением и в конечном итоге пришло некое удовлетворение сделанным в юности выбором. Сделай ему сейчас кто-нибудь предложение перевестись в Москву, даже на генеральскую должность, Василий Иванович послал бы высокое начальство на три русских буквы (мысленно само собой) и принялся бы выкручиваться с целью остаться в прежней должности. Да что там лукавить, даже на понижение бы пошёл. И всё это потому, что тут, в поволжских степях был сокрыт важный кусочек Тайны.
А началось всё задолго до прихода полковника, в далёком, 1949 году. Тогда из побеждённой Германии вывезли два разбитых «дисколёта» — опытных образцов новых летательных машин побеждённого Третьего рейха. Войсковой разведке удалось отбить сами машины, но документация и большинство сотрудников секретной лаборатории либо успели вывезти «союзники», либо сами немцы.[58] Аппараты показывали тогдашним светилам науки, в том числе и Академику с громкой фамилией, но вся передовая наука бессильно разводила руками, а именитый сиделец с громкой фамилией ругался матом, твердил как заведённый, что «эта миска летать не может». Но руководство страны не отступилось, зайдя с совершенно неожиданной стороны. Так, спустя всего три дня после визита Академика, на объект прибыл неприметный человечек, совершенно заурядной внешности, но с документами второго зампреда Комитета партийного контроля. Звали этого человека Анатолий Зайцев, но фамилия и имя вряд ли были подлинными. С ним прибыл штат неразговорчивых военных со знаками различия «спецвоенстроя», а также несколько совершенно штатского вида мужчин, весьма преклонного возраста, один из которых очень напоминал известного всему Союзу гипнотизёра и работа закипела.
Помимо ракетного полигона и соответствующей инфраструктуры, был возведёно заглублённый на два с половиной километра подземный исследовательский комплекс с неприметным названием «Склад временного размещения АР 077/906». Попутно, среди непосвящённых, так сказать под огромным секретом, стали распространяться слухи, что именно тут будут складировать некоторые виды вывозимых из Германии образцы боевых отравляющих веществ. И сначала, действительно какие-то контейнеры с маркировкой и традиционными орлами со свастикой в когтях, проходили в недостроенные ещё внутренние помещения Временного Хранилища. Но спустя всего пару лет, поток грузов иссяк и на месте широкой горловины шахты, образовалось совершенно ровное место, обнесённое ради порядка жидким частоколом со страшными надписями типа: «Стой! Охраняемая зона! Огонь на поражение открывается без предупреждения». Сам полигон тут же попал в специальный атлас военных объектов министерства обороны США и Великобритании. Но это скорее для порядка, поскольку никакой видимой активности на засыпанной и ставшей зарастать цепкой степной травой бывшей грандиозной стройке не наблюдалось.
