Наряду с проблемами теоретическими, возникали и вопросы связанные с эксплуатацией аппаратов. Пилоты сходили с ума, не выдерживая не столько нагрузок, но и подвергаясь облучению неизвестным видом лучистой энергии. Смерть наступала спустя полгода, после появления на теле красных пятен ожогов, всегда в одном и том же месте — в районе солнечного сплетения. В ряде случаев удавалось скрыть факт смерти, замаскировав её под несчастный случай. В конце семидесятых годов, путём проб и ошибок не был выверен график полётов: ожоги не появлялись и пилот выживал, если общая продолжительность полёта не превышала двух с половиной суток в неделю. Василий Иванович осознал, что сидит в лучшем случае на куче непонятных и почти бесполезных диковин со всех концов света, не приносящих стране практически ни грамма пользы. Но в то же время он представлял какую пользу со временем эти безделушки и осколки неизвестно чего, могут принести. Да, Северской, в этом убедился в тот день, когда совершенно поседевший Зайцев, привёз вместе с собой на Склад, молодого парня в форме лейтенанта погранвойск КГБ. Это был улыбчивый парень лет двадцати пяти, с коротко стриженными, зачёсанными на право, каштановыми вихрастыми волосами. Голубые, с лукавой смешинкой глаза смотрели на полковника с некоторой толикой любопытства. Парень не козырнул, не отдал рапорт, поскольку на Складе это было не принято, а просто протянул крепкую небольшую ладонь, представляясь:
— Капитан Возницын. Рад, что будем вместе служить, товарищ полковник.
— Надеюсь, что сработаемся, капитан…
Северской даже не мог представить, насколько знаковой оказалось прибытие этого простоватого на вид человека с прямым открытым взглядом и оригинальной манерой выражаться. Возницын всегда начинал разговор как бы издалека, но вопреки нелюбви Василия Ивановича к долгим речам, капитана он всегда слушал с интересом, сам не понимая почему. Молодой зам, недолго осматривался на новом месте и уже на третьи сутки попросил о личной встрече. Полковник уже было подумал о том, что вот сейчас на стол ему ляжет рапорт с просьбой о переводе, но…
— Василий Иванович, как вы относитесь к качеству работы нашей ЭВМ?
Вопрос явно был с подвохом. Но Северской неколебимо выдал всё, что думал о программистах и кибернетике в частности:
— Место она зря занимает, а толку чуть. Работает дня два, вычисляет медленно жалоб от смежников выше головы стопка. Счёты обычные и то лучше, а что, есть предложения?
— Есть. — Молодой капитан вынул из скромной, обтянутой «чёртовой кожей», красной папки два листа машинописного текста и положил на стол перед полковником. — Помните объект за номером 1380?
Северской мельком глянул в мелкий текст и сразу вспомнил странную по свойствам буддийскую мельницу. Её привезли из аларского дацана, порушенного в 30-е годы далеко в Сибири. Барабаны мельницы вращались сами по себе, но ни кто не мог уловить, как и в какой момент, знаки на них менялись, настолько быстро и незаметно это происходило.
— Помню. А что, удалось понять, что это за штука?
— Как ни странно, но удалось. — Возницын обошёл стол полковника справа и, листнув страницы, очеркнул ногтем часть текста в своём докладе.
— Это своеобразная вычислительная машина, с заложенными в неё прогностическими функциями.
— А если без умных слов и ближе к сути?
— Этот артефакт может предсказывать ближайшее и весьма отдалённое будущее. Наши криптографы расшифровали язык ввода данных. Мы теперь можем получать достаточно точные прогнозы на пять — десять лет. Погрешность в прогнозах исчезающее мала. Более долгосрочные предсказания не так точны, но и они не идут ни в какое сравнение с тем, что нам предлагает традиционная наука.
— Что вы предлагаете?
— Наша ЭВМ, плюс этот древний камень и можно составить конкуренцию любому из мировых аналитических агентств…
Северской представил себе, как доложит куратору проекта о том, что они получают информацию от буддийской мельницы и его мысленно передёрнуло. Но с другой стороны, каждый день соприкасаясь с неведомым, он научился больше доверять своей интуиции, памятуя о том, что не всё можно обмерить с помощью аршина. Но по крайней мере, теперь можно будет предъявлять хоть какие-то ощутимые результаты. Финансирование давно перестало быть проблемой для Склада: кучи всяких технических патентов с лихвой покрывали расходы на исследование и содержание бункера. Да и различных безделушек не имеющих особой цены для исследований скапливалось после экспедиций в разные уголки мира предостаточно. КПК и лично товарищ Зайцев были очень довольны, ни один из сотрудников Склада не бедствовал, хотя куда тут тратить деньги, хотя грядущие события заставляли задуматься об использовании немалых финансовых активов. Зайцев ещё в далёком 54-м предельно ясно дал понять, что война может принимать совершенно различные формы. Тогда, в один из своих нечастых визитов на Склад, он вызвал Северского на откровенный разговор, многое прояснивший в плане расстановки сил так сказать в мировом масштабе:
