Никаких лошадей впереди не наблюдалось. Да что там, ни единой души. Даже путников никаких. Разбойники, и тех не видать. Только лес вокруг, дождь и дорога, больше напоминающая болото.
— А если не довезем? — с беспокойством бросил Лютый, дабы прервать повисшее молчание.
— Надеюсь, довезем, — отмахнулась Эрика и будто специально, именно в этот момент едва дышащая клячя повалилась на бок и заржала.
— Твою мать, — выругалась принцесса и не удержалась, чтобы не пнуть ни в чем не повинную лошадь.
— Толку ее бить, — прокряхтел Гарри.
Лютый молча подошел к павшей лошади, добил ее, распряг. Оттащил труп в сторону и тяжело вздохнув, взял оглобли себе на плечи. Это было бы смешно, если бы не было грусно. Принцесса, докурив самокрутку, выбросила окурок, мысленно выругалась и встала сзади телеги. Придеться помогать толкать.
— Где наша не пропадала, а бросать точарищей по оружию дело последнее, — бодро бросил варвар и затянул, — А на поле разбросаны кишки, Проклятый, тяни свои мешки…
К песне попытался подключится Велер, но в итоге закашлялся. Эрика молча вздохнула. Подпевать она не собиралась.
В очередной раз ее посетила мысль, она ошиблась. Даже не сейчас, а в принципе. Вроде как принцесса, наследница, замахивается на престол, а торчит по колено в грязи, и толкает дряхлую телегу с собственными гвардейцами. Понятно, сейчас выхода нет, не бросать же всех, раз так вышло. Тем более, она сама их в это дерьмо втянула.
Но проклятье, как она дожилась до такого? Разругалась почти со всей знатью герцогства, скоро пойдет по миру, превратилась во всеобщее пугало. Едва ли она мечтала об этом, когда отправлялась в Небельхафт. Но оказалось, Виктор был прав, можно быть непревзойденным воином, но совершенно бездарным военачальником. Или бездарным правителем. Суть одна.
«Ты кроме как резню устраивать, ни на что не пригодна. Править собралась? Кем? Шайкой головорезов? Так и те у тебя сопьются» — однажды в порыве гнева как-то выпалил Виктор.
Эрика послала его, сделав вывод, тот беспокоиться из-за идиотки Беатрис. Вскоре разговор был забыт. А что в итоге? Этот мудак прав оказался. Эрика с прискорбием осознавала, единственное что у нее нормально получается, так это убивать. Только благодаря этому умению она и не сдохла, несмотря на бездарные действия.
Когда-то она была уверена, она и так знает, как добиться власти и как надо править, но ей мешают репутация больной, пол и беззащитность. Но никак не отсутствие ума. Оказалось, ни хера она не знает. Нужно было постараться, чтобы переполошить горожан, помнящих изверга Генри. Зато у нее репутация неубиваемого демона, и ее пол теперь вообще никого не волнует. Люди приходят в ужас от одного упоминания ее имени.
«Чем ты не довольна? Сама мечтала внушать ужас и страх. Забыла? Мечты сбываются».
Снова талерманец оказался прав, она получила, что хотела. Додуматься, чем грозит ее мечта, или хотя бы прислушаться к предупреждениям, не хватило ума…
Боль пульсировала в висках, тошнило. Перед глазами стояла темная пелена, а сам он не мог пошевелиться. Будто связали, причем в весьма неудобной позе. В ушах стояло противное карканье.
«Плен, значит…» — с прискорбием подумал Карл.
Однако вскоре прояснилось, и он обнаружил себя отнюдь не в плену, а на дереве. Плащ стража света и длинные волосы запутались в ветвях. Сам он был весь рацарапан. Но зато ничего себе не сломал. Удачно его Тадеус выбросил. Впрочем, уже через мгновение Карл в этом засомневался.
Выпутаться оказалось не так уж легко, дерево оказалось с редкими, но крепкими колючками. Гибкие ветви никак не ломались, он пытался порвать одежду, но только еще сильнее расцарапал себя. Мысленно ругаясь, Карл с трудом освободил руку и дотянулся до спрятанного в сапоге кинжала. С оружием стало проще, он разрезал и так превратившееся в драные лохмотья белое облачение, и снова мысленно ругаясь на мага, принялся срезать волосы.
«Теперь Гарри с Велером обрадуются» — мысленно иронизировал он, срезая прядь за прядью.
Именно короткостриженные клеонцы больше всех переживали по поводу волос сослуживцев, то бишь его и Лютого. И если варвар хоть косу носит, его распущенные патлы еще и выглядят отвратительно. Карл, как и Лютый, отмахивался на традиции своей родины. На западе Империи все благородные с длинными волосами. На самом деле, плевал он на традиции. Как и на свой внешний вид. Если, конечно, не считать того, что ему казалось забавным выглядеть более жутко. И не нравилось стричься.
«Ну и хер с этими патлами. Не зубы, отрастут» — рассудил он, срезая последнюю прядь.
Как он и предполагал, находился он в саду Башни Света. Зрелище перед ним открылось не для впечатлительных. Вокруг ни живой души. Сад был усыпан мертвецами. Некотрые тела были истерзаны до неузнаваемости. Причем глаза у многих были широко раскрыты и имели черный цвет. Павшие обращеные упыри. Вороны и стервятники их не трогали. Нежить даже падальщики не жалуют. Только у хода небольшая стая ворон кружила вокруг валяющегося окровавленного мертвеца.
