Вилар, выслушав эту наивную версию, только пожал плечами. Деревенщина тот. Не знает жизни. Да и откуда ему знать? Петер, семнадцати лет от роду, в замке всего неделю, а до этого в деревне жил. В стражу попал на отборе, на который его притащил Гарри. Никто не знал, но Вилару Петер по секрету поведал, что он племянник гвардейца. Клялся при этом, что честно прошел, а дядя только научил мечом орудовать. На честность Вилару было плевать, а вот завязать приятельские отношения с племянником гвардейца наследницы он счел полезным. Тем более, Гарри вроде нормальный мужик.
— Хрен их знает. А что с ума сошли, наверное, — согласился Вилар, а тем временем пытался нащупать флягу, пока не убедился в ее отсутствии.
— Дай воды, впопыхах забыл, — попросил он.
Петер сразу полез за флягой, но та оказалась пустая.
— Закончилась. Схожу, наберу, — поднимаясь, бросил он.
— Да я сам бы сходил, чего уж, — ради приличия предложил Вилар.
— Я уже три часа стою, хоть пройдусь, — настоял Петер, и вскоре растворился в темноте.
Вилара тем временем все никак не покидал навязчивый вопрос, что нужно Эрике от его сестры и Герцогини, и почему только на месяц? И вообще, что творится тут? Но в голове все будто смешалось. Непонятные слухи. Помолвка. Поединок. Храм Мироздания. Истерики с проклятиями… Но вдруг его осенило. Девиц не пускают в Храм, чтобы они не пожаловались на Эрику. Месяц, потому что принцесса собирается уехать. Этот вывод его устроил.
Он решил, хватит думать про Амелию. Лучше подумать, как показать себя на службе, чтобы попасть в гвардию к Эрике. Служба в замковой страже его совершенно не устраивала. Скука смертная, и особенно скучно караулить ночью. Конечно, кормят, жалование сносное. Больше, чем даже у тех, кто ремеслами промышляет. Для деревенщины такая жизнь — предел мечтаний. Но Вилар стремился отнюдь не к этому. И теперь он должен успеть проявить себя прежде, чем Эрика отправится в Эрхабен.
Но где проявить и как? У ворот на заднем дворе? Кому они нужны вообще? Вот если бы найти общий язык с ее приближенными, Карлом или Виктором, дело другое. Но тут еще сложнее, чем даже проявить себя, карауля ворота.
Темный Мессия даже к гвардейцам относится с высокомерной снисходительностью. Даже талерманцу дерзит, а вчера Герцогиню на хер послал. С одной Эрикой любезничает, на остальных кладет. К нему хрен подступишься. Да и желания особого нет. Талерманец, конечно, на поверку оказался не таким страшным. Если бы не клеймо, он бы даже не подумал, что перед ним жуткий головорез. Обычный высокий мужчина возрастом слегка за тридцать. И все равно, доверия этот человек не внушал. Вроде спокойный, не трогает никого, зато самой принцессе перечить не стесняется. Не спроста.
Все таки лучше проявить себя на службе. Одна беда, как проявлять? Вор какой что ли залез бы? Он бы поймал его. Только кто полезет, зная про талерманца и веселого палача? Скорей бы война, что ли. Как Петер предрекает. Он бы проявил героизм…
От размышлений его отвлек вернувшийся Петер. Он принес воды. Жажда замучила так, что Вилар выпил половину фляги разом…
Сдав пост, Вилар отправился в трапезную для стражи, где как раз кормили тех, кто шел с караула. Они пришли в числе первых, но совсем скоро в помещении было не протолкнуться. Разговор шел про надвигающуюся войну. Все были уверены, война не за горами. Причем не только с графом Ергинским. Говорили о полчищах бунтовщиков с юга. Увлекательную беседу прервал Карл. С некоторых пор он командовал всей замковой стражей. После приветствий, он обратился к затихшим стражникам.
— Незанятые караулом стражники через час у конюшни. Это касается всех. Десятникам просьба явиться сразу после трапезы, — объявил он.
Когда командир вышел, все, разумеется, загалдели в возмущении. Но приказ есть приказ. Уже на сборе десятники рассказали что твориться, и почему всех собрали. Их отправляют на площадь обеспечивать порядок во время казни. Туда же отправляются все свободные городские стражники и все подорожные отряды.
На площадь они прибыли за два часа до полудня. Идти далеко не пришлось, та находилась прямо перед парадными воротами в сам замок. Работники наспех доделывали виселицы. Отряду, в котором состоял Вилар, приказали стоять сбоку от виселиц. Десятник объяснил, их задача обеспечить безопасность конвоя приговоренных к виселицам в первой линии, если люди все-таки прорвутся. Поступило распоряжение — не церемонится, главное, чтобы они не прорвались. За несколько метров выстроились ещё два отряда. Что было дальше, Вилар не видел.
Атмосфера на площади несколько отличалась от традиционно царящей на таких сборищах. В Империи публичная казнь считалась чем-то вроде праздника. Любителей посмотреть на казнь разбойников, убийц и предателей всегда хватало. Едва ли кто-либо скорбел, скорее наоборот. Сейчас же царила именно скорбная атмосфера. Причем, народу было непривычно много. Торговли тоже не было, что казалось весьма странным. Обычно публичная казнь сопровождалась неким подобием ярмарки.
