— Так ты даже не помнишь, мразь? Ни хера не помнишь? — заорал барон, и пнул его ногой в челюсть так, что Герцог помимо прочего, больно ударился затылком об пол. В и так раскалывающейся голове все помутилось.
Генри, никак не ожидавший от Рикиния подобного, на какой-то момент растерялся. Когда же он попытался встать, дабы ответить, тут же понял, что его сдерживает магия. Какое-то время они молчали, пока барон не начал, наконец, объяснять причину своего поступка.
— Барон Натиней Аренский был моим отцом. Так уж случилось, он увлекался азартными играми. Иногда он пил. Четырнадцать лет назад он играл с тобой. И проиграл. Но дело даже не в этом! Ты, конченый мудак, дабы оплатить собственный карточный долг, напоил его и подсунул расписку, в которой мой отец поставил все баронство. А чтобы все это не выяснилось, ты подделал расписку на тысячу золотых, которые он, не имея своего баронства, никогда бы не отдал! Ты отправил его в долговую яму! — закончил свою обвинительную речь Рикиний.
Генри в какой-то момент осенило, он начал смутно припоминать, кто такой Натиней Аренский. Правда, обвинения Рикиния звучали безосновательно. Тот был помешанным на азартных играх пропойцей, который ради возможности попасть в Честь Империи был готов мать родную продать. И расписку на баронство он написал собственноручно. Как и расписку на тысячу золотых, которую долго уговаривал принять как ставку в попытке отыграться и вернуть баронство. Не отыгрался.
Расписку на баронство Генри забрал, и через какую-то неделю проиграл купцу, имени которого уже не помнил. А расписку на тысячу золотых сдал в Имперский Суд. Чтобы с должником разобрались по всем законам, то есть, кинули в долговую яму и отправили на каторгу, а он получил хотя бы частичную компенсацию. Обычно так все поступали. С какой стати он должен прощать долги?
— Ты, молокосос тупой, твой папаша был конченым пьяницей и сам все написал! — в негодовании возопил Герцог.
Он не желал оправдываться перед этим мужеложцем, однако несправедливые обвинения задевали его ещё сильнее.
— Не смей мне лгать! Я верю своему отцу. Да он пил и играл! Но он клялся! Клялся мне, сестрам, моей матери. Перед Мирозданием, со слезами на глазах клялся, что он никогда бы не написал такую расписку!
— Написал, еще как написал, — процедил Генри, но тот, казалось, не слушал его.
— Ты поганый мошенник, лишил меня семьи! Я никогда не забуду, как нас вышвырнули из замка, даже не дав забрать вещи. Как мать моя стоя на коленях умоляла позволить забрать хотя бы фамильные драгоценности! Но твои люди нас вышвырнули! Через какой ужас я прошел, об этом я умолчу! Да из-за тебя я… Впрочем, какая разница! Я долго мечтал расквитаться с тобой! И теперь ты свое получил! — злорадствовал Рикиний.
Генри слушал эти обвинения, и ему отчего-то становилось смешно и мерзко одновременно. Он опозорен, у него нет даже панталон. А что самое забавное, все это дерьмо из-за пребывающего в Бездне придурка, который не нашел смелости признаться перед своим семейством, что он оставил их голодранцами.
— Не было никаких моих людей, не было! Я эту расписку проиграл купцу. Он вас и вышвырнул! Срал я на твое баронство! Я Герцог, брат Императора, ты хоть понимаешь, что твое паршивое баронство для меня ни хера не стоило! Мститель ты херов! Твое гребаное семейство разорил твой родной папаша, который давно уже сдох и коротает время в Бездне! Хочешь — считай меня виноватым. Мне уже насрать, слизняк ты сраный! — в итоге Генри пробрал истерический смех.
— Заткнись! Прекрати смеяться! Закрой свой рот! — заорал барон.
Генри в итоге все-таки успокоился, потому что просто устал смеяться.
— Что дальше? Убьешь? — с безразличием спросил он.
Рикиний молчал.
— Вы намеревались использовать эликсир, господин. Приступать? — подала голос темноволосая женщина.
— Мне плевать! Я все равно знаю правду! Я не хочу больше видеть эту мразь! — истерично возмутился Рикиний.
— Я тебя тоже видеть не хочу, извращенец! Хочешь знать правду? Слушай! Мне было насрать на твоего отца. За долги я отправил его на каторгу, за что просить прощения не собираюсь. Мне было срать на все твое семейство и я в ту же неделю проиграл ваше вшивое баронство! И я ни о чем не сожалею. Потому что не хер было играть на него! Но расписки написал твой отец сам! Если ты все годы мечтал расквитаться со мной, поздравляю. А теперь будь добр, избавь меня от своего общества. Или отпускай или прикончи на хер своим эликсиром! — ультимативно потребовал Герцог.
Ему было плевать, пусть убивают, жить после такого позора — не меньшее испытание.
— Мали, вышвырни его! В канаву, где ему и место! — приказал Рикиний и через мгновение Генри ощутил резкий рывок, после которого он обнаружил себя в сточной канаве под стенами города Редград.
Карл парировал ее удар и отскочии в сторону, в очередной раз отступив. Вот и прекрасно. Поймать этого проклятого гения на ошибке практически невозможно. Но это не значит, что у нее нет шансов…
