Сидящий в одних панталонах Генри, обхватил голову руками. Пот лил с него градом, а сам он едва не рыдал от безысходности. Он не знал, что ему делать дальше. Играть в долг не позволяли правила Золотой Лихорадки, а он к этому моменту умудрился проиграть все имеющиеся ценности: золото, экипаж, гвардейских лошадей, все оружие и даже собственную одежду. Ситуацию усугубляло то, что поединок проходил в парадном зале у фонтана. То есть на виду у всех. Любой желающий гость Золотой Лихорадки мог наблюдать за ходом игры. Так захотел Рикиний. Зевак оказалось предостаточно.
— Ну, я жду ответа? — резко бросил барон.
— У меня ещё есть сто гвардейцев и один писарь, — нервничая, ответил Генри.
— Не пойдет, в Империи запрещено рабство. Они свободные люди, — парировал Рикиний.
— Зато вся их одежда была куплена за мое золото. Я ставлю их одежду! — бросил Генри и в ярости сбросил со стола кубок.
Барон довольно рассмеялся.
— Хорошо. Но мое условие, ты ставишь всю их одежду, даже панталоны. Я в свою очередь ставлю все, что уже успел у тебя выиграть. Идет?
— Идет, — согласился Генри.
Крупье принялся раздавать карты. В который раз Герцога охватила убежденность, будто в этот раз ему повезет. Ему же везло до этого. И вообще, он может просчитывать на несколько ходов вперед. Ему необходимо только чуточку везения. Ну не может какой-то мужеложец оставить его без штанов, не может такого случится, успокаивал он себя, не желая признавать, что с его картами выиграть практически невозможно.
— Посылай за гвардейцами. Я готов ради такого случая оплатить вход каждому, — счастливо улыбаясь, практически приказал Рикиний, когда итог партии стал ясен. Генри проиграл.
Посмотреть на то, как сотня гвардейцев и один писарь будут раздеваться догола, собрались, наверное, все гости Золотой Лихорадки. Люди толпились и толкались, пытаясь протиснуться вперед. Гул и смех в зале заглушали музыку. Генри казалось, все это звучит в его раскалывающейся голове. Посреди зала жались возмущенные абсолютно голые гвардейцы, среди которых затесался Олис.
Весь мокрый, с трясущимися руками, Генри взял карты в руки. Последняя партия. Игра пошла на его панталоны. Теперь он готов был молиться кому угодно. Мирозданию, Проклятому, да хоть хозяину этого гребаного заведения — Игроку. Казалось, время тянется бесконечно, однако это скорее успокаивало, хотелось оттянуть возможный проигрыш. Герцог то и дело отпивал из бутылки и при этом беспрестанно курил. Но это не могло унять дрожь в руках.
— Флеш рояль, господа! — торжественно объявил Рикиний, продемонстрировал карты и с радостной улыбкой кинулся на шею тому самому Рахиму, которого приводил как пример идеального мужчины.
Толпа взорвалась овациями, однако вскоре затихла. Все затаились в ожидании реакции Герцога, который должен был снять последнее, что у него осталось — панталоны.
Генри не мог поверить. Флеш — рояль? Как? Неужели? Неужели он проиграл? В присутствии всего цвета Империи, если не Миории, он проиграл! Все золото, предназначенное на реализацию своих планов, он проиграл паршивому трусливому извращенцу. Он оставил собственную гвардию без панталон. Превратился в посмешище. И все из-за этого проклятого шулера. Да, шулера, потому что не может быть иначе.
— Ваша Светлость, вы проиграли, а значит должны снять свои панталоны и передать их мне, — сквозь смех и гул услышал он голос Рикиния и ярость окончательно возобладала над рассудком.
— Сука, поганец, шулер сраный, я убью тебя, разорву на клочки! — орал он, уставившись на улыбающегося барона.
Но как и в тот раз, Генри не смог даже пошевелится. Телохранитель Рикиния знал свое дело. Дальше все было как в тумане, его замутило, он начал задыхаться, перед глазами потемнело и он провалился в забытье.
Очнулся Генри от ощущения холода. Кажется, на него вылили воду. Он продрал глаза и зажмурился от ставшего непривычным солнечного света. Голова разболелась ещё сильнее, а от мерзкого запаха его затошнило. Кое-как протерев глаза и осознав, что он, абсолютно голый, валяется на каменном полу.
Герцог приподнялся, стал осматриваться и остановил свой взгляд на Рикинии. Барон стоял совсем рядом, смотрел на него сверху вниз и натянуто улыбался. Рядом с ним стояла пышнотелая девица с иссиня черными волосами и закрытым лицом. Генри вновь охватило бешенство, он хотел выругаться, но ему удалось только издать хрип. Тем временем барон заговорил.
— Знаешь, почему ты здесь? Думаешь, потому что оскорбил меня? Наивный. Мне плевать на такие мелочи. Я долго тебя ждал. Пытался заманить сюда. Ты будто чувствовал. Но я дождался. Разве тебе ни о чем не говорит фамилия Аренский? Барон Натиней Аренский, помнишь такого? — неожиданно сурово спросил Рикиний.
«Проклятье, какой на хер Аренский? Этот сучонок обманом оставил его без штанов, а теперь ещё издевается?»
От накатившего негодования Генри попросту не находил слов. Рикиний какое-то время смотрел на него, как вдруг его смазливое лицо буквально исказилось от злости.
