Полночи Вероника не сомкнула глаз, читая Ленины откровения, написанные мелким шрифтом. Зато теперь у нее не было никаких сомнений, что в своем письме подруга была с ней честна. Старый дневник в зеленой обложке Вероника даже не открывала. В этом не было особого смысла. Было и так понятно, записи какого характера в нем содержались. Когда Лена вела его, ее жизнь была похожа на гигантскую грозовую тучу без единого просвета. Она имела полное право выплескивать всю свою злость, обиду и разочарование на бумагу. Это был ее маленький островок спасения, ее единственный шанс не сойти с ума.
Те, кто осуждал ее за жестокие высказывания в адрес людей, были ничем не лучше. Скорее, даже хуже. Вероника и сама была в их числе. Сколько раз она втайне желала Кате Бариновой исчезнуть, когда видела ее, идущей за руку с Тимуром? Не счесть. А какие мысли она позволяла себе в адрес Влады Мальцевой? Ей было даже стыдно об этом вспоминать. Так как можно винить кого-то в том, что ты неоднократно позволял себе сам? Лена, по крайней мере, никогда никому не врала. Она не была лицемерной и всегда открыто демонстрировала свою неприязнь к окружающим. Ее дневник не открывал ее с какой-то иной стороны в этом плане, он лишь демонстрировал всю глубину ее личной драмы, выпускал наружу ее внутренних демонов.
Новый дневник в этом плане сильно отличался от предыдущего. В самом начале записи были такими же мрачными и депрессивными, но затем Лена стала меняться на глазах. Вероника не видела в этом своей заслуги, но, по факту, изменения начали происходить именно после того случая со жвачкой. Вероятно, Вероника просто стала одним из первых примеров нормального человеческого отношения. В тот момент Лена начала потихоньку верить в людей. В своем новом дневнике она все именно так и описывала, выбрасывая на бумагу трогательные подробности о том, как она рада, что у нее наконец появилась настоящая подруга.
Дневник пока что был заполнен где-то на две трети. На последних семи страницах Лена рассказывала обо всех ужасах, которые ей довелось пережить после того, как одноклассники выкрали зеленый ежедневник у нее из сумки. Оказалось, что больше всего девушка переживала не за свою репутацию и не за реакцию Тимура, когда тот узнает обо всех ее самых откровенных фантазиях на его счет. Она переживала лишь о том, как на все это отреагирует ее первая и единственная подруга. Перелистывая последние страницы, которые были волнообразными от высохших на них Лениных слез, Вероника и сама еле сдерживала слезы. Ей было не по себе от мысли, что все эти дни подруга была совсем одна, без единого слова поддержки.
«Будь твое мышление чуть более критическим, ты бы догадалась, что раз зеленый дневник был дописан до конца, то записи в нем наверняка не самые свежие, и никто уже давно не желает тебе смертных мук», — корила себя девушка.
На последних страницах было подробно описано возвращение дневника. В тот день, когда Лена сбежала с уроков, она пару часов бездумно слонялась по торговому центру. Затем добралась до своего двора, но не стала подниматься домой, а села на лавочку на детской площадке. Не чувствуя холода, она несколько часов сидела там, глядя в одну точку. В какой-то момент она заметила знакомую фигуру, которая показалась из-за поворота и направилась к ее подъезду. Узнав Тимура, Лена резко почувствовала все сразу: пронизывающий холод, панику и липкий ужас.
Тимур уже собирался звонить в домофон, как она подбежала к двери подъезда и остановила его.
— Пришел поиздеваться? — зло спросила Лена. — Как ты вообще узнал мой адрес?? — Тимур ничего не ответил. Он молча достал из рюкзака дневник в зеленой обложке и протянул девушке. — Откуда он у тебя? — В ее глазах стояли слезы.
— Мне дали почитать.
— И как? Начитался?? Надеюсь, ты отлично провел время в компании тех ублюдков и воров, что роются в чужих вещах. Повеселились на славу, да?
— Я его не читал.
— Ну, разумеется! — Она саркастически хлопнула в ладоши. — Ты же у нас защитник обездоленных и вообще не такой, как все. Как же я могла забыть!
Тимур лишь хмыкнул в ответ. Затем развернулся и направился в сторону автобусной остановки.
— Подожди! — крикнула Лена и побежала за ним. — Ты правда не читал?
— Я же уже сказал. Меня не интересуют женские дневники.
— А остальные? Они прочитали?
— Наполовину. После этого дневник оказался у меня. Так что все еще не так плохо. Не считая того, что у тебя откровенно хреновые одноклассники. Но это скорее их проблема, а не твоя.
— А ты… Ты в курсе, что было написано в той половине, которую все успели прочитать? — Она потупила взгляд. — Тебе же уже рассказали? Вся школа уже знает, да?
Тимур вздохнул:
— Иди домой, Попова. У тебя уже губы синие от холода.
Он ушел, а Лена так и осталась стоять посреди улицы с дневником в руках.
