— Намекаешь, что наше мероприятие, мы провели в воспитательных целях? — обрадовался директор, — тогда этого я позволить не могу! — хлопнул он рукой по столу, — в следующую субботу, как раз перед экзаменами, проведем еще одну эту вашу дискотеку. Молодец!
Мамонтов пожал мою руку, — все свободен!
— Владисеменыч, — не спешил я уходить, — вот вы про справедливость хорошо заговорили. Как вы считаете, а справедливо это будет, что музыканты от своего концерта, кроме морального удовлетворения, ничего не заработают? Мы репетировали, шили костюмы, своими руками сделали инструменты, — я зажал три пальца.
— Сколько? — крякнул от моей наглости, к которой, скорее всего уже стал привыкать, директор.
— Я думаю, полторы тысячи будет справедливо, — посмотрел я на него невинными глазами младенца.
— А ты не ох…! — чуть было не выразился по-пролетарски представитель интеллигенции, — а не жирно ли будет? У меня зарплата в месяц меньше!
— Над дискотекой работало семь человек, — я развел руки, намекая на трудовые мозоли, — так что это будут небольшие деньги. На кино и мороженное.
Мамонтов посмотрел на часы и угрюмо отсчитал причитающиеся нам гонорар. Кстати, подобный разговор, спустя полчаса, состоялся у меня и с заведующей нашим детским домом Ларисой Алексеевной Шляпиной. У нее мне удалось выбить на тысячу больше.
— Вот что значит не уметь торговаться! — горячился Санька Зёма в нашей комнате, — мы заработали целых одиннадцать тысяч, а нам перепало всего четыре! Да тебя развели как лоха ушастого!
Я отвесил другу смачную оплеуху.
— Правильно, — пробасил Вадька Бура, — а я сейчас ему еще добавлю.
— Вы чего? — обиделся он.
— Не выражайся в приличном обществе, — одернул я его, — и куда ты так разоделся?
Санька напяливал свои джинсы-паруса, и такую же рубашку.
— Куда? — удивился Зёма, — мы же все в кино идем на последний сеанс!
— Вот бери пример с Вадьки, — я указал ему на нашего басиста, — шаровары, и школьная гимнастёрка, перетянутая ремешком. Скромненько и со вкусом.
От абсолютно несочетающихся понятий школьная форма и вкус, Зёму перекосило.
— Да надоело мне ходить, как оборванцу! — махнул он рукой.
— Дырки зашей, — посоветовал ему Бура, под мой одобрительный хохот.
Тут в нашу комнату вошли Тоня, Наташка и Толик, все они были одеты в концертные костюмы.
— Вы чего еще не готовы? — всплеснул руками Маэстро, — мы же в кино опоздаем!
— А я еще хотела мороженное поесть, — упрекнула меня Наташка, — эскимо на палочке.
— Значит так, — скомандовал я, — паруса сняли, надели нашу родную школьную форму.
— Почему? — возмутилась начинающий модельер Тоня.
— Потому что проще надо быть и люди к тебе потянутся, — улыбнулся я, — людей к нормальной одежде нужно постепенно приучать. Чтобы новшества не вызывали негатива. На следующей неделе пройдемся по магазинам, прикупим хорошей материи, сделаем из нее рубашки и брюки, которые можно надевать с парусами. Есть у меня пару идей. А вам девчонки сделаем из парусины юбки.
— Правильно, — за всех ответила Тоня, которая обрадовалась, новой интересной работе.
В кинотеатре, перед сеансом, наша компания пользовалась повышенным вниманием. Кто-то просто подходил и говорил, что мы вчера устроил просто классный концерт. Я благодарил и приглашал на новую дискотеку в следующую субботу. Кто-то из парней просто поедал глазами мою подружку, что поделать, скоро еще не то будет. Фанаты это самые опасные люди для своих кумиров, потому что от любви до ненависти один шаг. А девушки перешёптывались и стреляли глазками на Толика Маэстро, который не знал, куда себя деть и краснел.
— Правильно, что пришли одетые как все, — тихо сказал мне он, — а то были бы, как звери в зоопарке.
И когда прозвенел звонок, мы с облегчением спрятались в кинозале. Нам повезло, потому что достались места для поцелуев, на последнем ряду. Поэтому фильм про Бабетту, которая идет на войну, я смотрел короткими отрывками. И еще я с удовольствием подметил, что моя Наташка будет посимпатичней, чем Брижит Бордо.
На финальный турнир по баскетболу среди школ города Москвы, в центральный дворец стадиона имени Ленина, я с друзьями приехал, тютелька в тютельку, так как девчонки слишком долго наводили красоту. Поэтому когда я подошел к информационной таблице, где было расписано кто с кем и когда играет, меня уже поджидали товарища по сборной школы.
— Ну ты, где? — с всклокоченными волосами накинулся на меня Вовка Соколов, — время уже без пятнадцати девять!
— Да ладно, успокойся, — я ткнул пальцем на информационный стенд, — мы вторыми играем, время еще вагон.
— Мы на трибуну пошли, — сказала мне Наташка, и побежала догонять нашу дружную компанию.
— Тут дело такое, — заговорщицки зашептал Вовка, — тренер пришел, там в раздевалке.
— Не было печали, черти накачали, — выругался я пошел следом за партнером по команде.
В маленькой низенькой раздевалке, было три длинных лавки и с десяток ящиков для одежды. Вся команда уже была в сборе. А когда я вошел, разговор шел на повышенных тонах.
— Если вы не уйдете, то мы не выйдем на паркет! — довольно борзо заявлял Дениска требования команды.
