— Я уже извинился, — низким грудным басом сказал Анатолий Константинович Конев.
— Богдан, скажи ему, — Колька кивнул головой в сторону нашего физкультурного маршала.
— Анатолий Константинович, в самом деле, — начал я, — мы вчера, из-за вашей помощи в кавычках, лишь чудом выиграли группу. А ведь, по сути, играть то было не с кем. Зачем же сегодня нам еще мешать?
— Я же вас тренирую с малых соплей, — стал оправдываться физрук, — а тебя вообще без меня в команде не было, — Конев посмотрел на меня.
— Каких соплей, вы с нами лишь второй год с нами работаете, — не уступал Дениска, — за Богдана, конечно спасибо, без него мы бы до финала не дошли.
— Есть такое предложение, — почувствовал я укол совести, — Анатолий Константинович сидит с нами на нашей скамейке, но игрой руковожу я. Давайте проголосуем.
Я поднял руку, против оказались лишь Дениска и Колька. Дениска махнул рукой и стал завязывать кеды.
— А вы сами-то согласны, с таким предложением? — спросил я у тренера.
Конев угрюмо качнул головой.
— Лады, парни, — облегченно сказал я, — вы разминайтесь, я пойду тайм посмотрю, как 57 школа играет со второй командой из нашей группы.
Что можно было сказать о центральном дворце стадиона имени Ленина, который станет в будущем дворцом спорта «Лужники». Трибуны находятся высоко, хоккейные борта обзору игры не мешают. Громадный портрет Ленина нависает над одной из трибун. «Товаищи! Ябочая и къестьянская еволюция, о необходимости котоой все вемя говоили большевики, совешилась», — мысленно передразнил я вождя мирового пролетариата. Который к слову говоря ни дня не работал, ни на одном заводе, и вряд ли бы отличил токарный станок от фрезерного. В том времени, из которого я вывалился, было хорошим тоном добрым словом поминать Ленина и Сталина, а над Хрущевым откровенно потешались. Между тем гражданское строительство начал Никита Сергеевич, спутник так же при нем запустили, да и этот дворец построили при любителе американской кукурузы.
Ко мне незаметно подошел наш, не до конца отправленный в отставку, тренер и сел так же наблюдать за первым баскетбольным матчем финальной стадии.
— Играют, как сборная Казахстана на первой летней универсиаде народов СССР, — прокомментировал он то, что творилось на площадке, — видишь, с восьми, девяти метров защитники накидывают на Гиви Кипиани. В 1956 году так же накидывали на Васю Чечена.
— Быстрее нужно бежать в атаку, — заметил я ошибку противников команды 57 школы, — Гиви туда-сюда побегает, накушается и помрет, в переносном смысле конечно.
В этот момент на высоченном парне сфолили. И здоровенный гигант стал пробивать штрафные броском из-под юбки. Кстати, так исполняли штрафные пока многие баскетболисты. Один из двух мячей нехотя залетел в корзину. Тренер команды соперников, судя по его отрешённом виду, уже потерял надежду на успех.
— Привет, маршал, — к нам подошел суховатый седой мужчина восточной внешности.
— Привет, Суренович, — Конев подскочил как школьник и обнял этого интеллигентного вида мужчину.
— Доброе утро, — поздоровался и я.
— Школьников своих привез на финал? — улыбнулся мужчина.
— Изучаем будущих соперников, — смутился Анатолий Константинович.
— Что ж ты меня подводишь, — Суренович присел рядом, — Женька Алексеев тренирует ЦСКА, Ванька Лысов женскую сборную СССР, Васька Колпаков главный тренер «Динамо», а ты все со школьниками возишься.
— Между прочим, наш советский спорт, как раз и силен своей массовостью, — заступился я за тренера, — не всем же сборную тренировать.
— Ну да, ну да, — улыбнулся мужчина, — надерет вам задницу 57 школа, если конечно вы вообще до финала доберетесь, — сказал он и пошел к судейскому столику.
И в этом он был прав, с 57 мы могли сыграть лишь в финале, такова была формула финальной стадии первенства.
— Кто это был? — поинтересовался я у тренера.
— Деревня, — усмехнулся Конев, — это же Спандарян Степан Суренович тренер сборной СССР по баскетболу.
У вас же интернета нет, подумал я, откуда мне, детдомовскому мальчишке, знать тренера сборной в лицо. И пошел в раздевалку к команде.
— Как тебе Гиви? — спросил перед игрой Дениска.
— Я думаю, у него рост все же не два двадцать пять, — с серьезным видом ответил я.
— А сколько? — удивился он.
— Два двадцать четыре, — заулыбался я.
— Шутишь, — обиделся Дениска.
— Не тем голова у тебя забита, — я его толкнул в плечо, — нам сейчас с 91 школой играть. Про остальное забудь. Ну, что парни? Полундра? — обратился я ко всем.
И мы хором гаркнули наш боевой клич.
— Пусть соперник думает, что мы психи, — повеселил я ребят.
