Он взял деньги и ушёл. А потом вернулся и попробовал зарезать её. Просто так, без повода. Конечно, Вереан почувствовала всё заранее, и грабитель полетел в канаву, и она спокойно предупредила, что не хочет делать ему больнее, что ему следует одуматься. И он согласился, и упал на колени, но стоило ей отвернуться…
Пантера явилась и показала зубы, и грабитель упал уже со сломанной кистью. Но что-то странное было с ним, то ли наркотики — хотя Вереан ничего не почуяла — то ли это была «кукла», человек под внешней программой поведения. Почти сразу же он вскочил и кинулся на неё, и весом он был существенно больше, и сила его стала почти неодолимой, а боли он не ощущал.
Пантера снова явилась и поставила точку. Слабый хруст, и грабитель свалился со сломанной шеей. И уже не поднялся. Но и Пантера, уже извинившаяся перед грабителем за то, что была вынуждена отправить его в царство Тени, не ушла сразу. Оставалась она и в полицейском участке, где Вереан надолго не задержали. Только когда Вереан взялась за ручку входной двери, Пантера вернулась в логово — укрылась в тени, никому не видимая.
— Мне очень жаль, — обняла её принцесса. — Но ведь ты не виновата? Ты сделала, что могла?
— Да, Аганте, — согласилась Вереан, и снова улыбнулась. — Мне тебя очень не хватало там. Мне намекнуть, или…
Принцесса улыбнулась, уложила Вереан улечься на живот и положила ладони ей на затылок. «Да, дочь моя, — подумала Вереан, вновь утопая в сладких грёзах, — это нужно тебе и нужно мне, и никого более не касается».
«От неё пахнет виноградом, — подумала Аганте, прижимая уже спящую Вереан к себе, и уткнувшись лицом в её затылок. — Такой приятный запах. Она никогда не пользовалась парфюмерией, когда рядом со мной, только на работе. А сейчас передумала? Мне нравится… Няня, — подумала Аганте, проводя ладонью по её руке и ниже, — я люблю вас, и только вы понимаете, в каком смысле. Я уже знаю, что вам придётся отойти, когда у меня будет избранник, и будет семья, там наши с вами отношения станут просто хорошими воспоминаниями. И я хочу, чтобы вас сейчас радовало и согревало что-то, кроме чувства долга».
Вереан улыбнулась во сне, выгнулась как кошка и прижалась к принцессе. И та почти сразу же уснула сама.
И все тревоги перестали донимать в мгновение ока. Всё завтра. А сейчас — покой, и приятные сны.
— Ты можешь вспомнить её голос? — спросила Тевейра, держа Каэна за руку. Парень кивнул. Аванте сидела за спиной Тевейры, держа её за плечи. Доктор был поблизости, готовый вмешаться, если что.
— Ты вспомнил, что сделал что-то недостойное, когда тебе назвали адрес. Каэн, сейчас мы повторим всё, что говорили, как было в тот раз. Ты ни в чём не виноват, ты не сделал ничего предосудительного. Мы только что это узнали, никто не почуял лжи. Если сейчас с тобой что-то случится, мы просто заставим тебя заснуть, дадим отдохнуть и скажем маме, что клиент с тобой обошёлся недостойно.
— Да, — согласился Каэн. — Я готов.
Они повторили. Каэн даже не вздрогнул, но доктор, снимавший показания всего, включая ритмов мозга, зафиксировал резкий всплеск, характерный для так называемой «Чёрной петли». Каэна не нужно усыплять или обездвиживать немедленно, но оставлять его одного тоже нельзя.
— Я буду рядом, — вызвалась Аванте. — Каэн, тебе придётся выпить успокоительное. Мы хотим, чтобы ты был жив, понимаешь? Мы тебя очень-очень любим!
— Да, — улыбнулся Каэн. — Простите, что не смог сопротивляться тогда.
— Всё прощено. — Тевейра погладила его по щеке. — Мама скажет, к кому обратиться. С тобой поступили бесчестно — и мы найдём, кто.
— У меня тут датчики, — сообщил Умник, так и сидевший в библиотеке. — Не бойтесь, теперь нас не застать врасплох. Иди отдыхать, старина. Работы у тебя будет — не одолеть.
— Если честно. — Майер уселся за стол, рядом с Умником, и тот немедленно налил ему вина — немного, Майер предпочитает пить понемногу, но часто. — Я не вижу отдачи от своей работы.
— А я вижу, — возразил Умник и перестал улыбаться. — И другие видят. Ты видел бы, как ты там всех воодушевил! Старик, я тебе скажу честно. В экзобиологии и прочем ты мало что значишь. Улыбаешься? Замечательно. Так вот, это правда. Но у тебя есть чутьё. На всё, что имеет смысл, а что не имеет. Ну и пальчики, конечно, у тебя будь здоров. Хорош кривиться, ты у нас мануалист или где? Да, я тебя бессовестно хвалю, как ты привык. И ругаю, как ты не любишь. Ты уже вправил мозги многим нашим, и ещё многим вправишь. Копайся в простенькой теме — хочешь, я сам тебе подберу, и не суйся в фундаментальное, не твоё. Да, твои работы по «молоку» — это Всемирная, но там нет твоей заслуги. Ты просто свёл всё в систему, её только слепой не увидит.
— Всё-таки ты свинтус.
— Самый крутой в этом доме свинтус. Ну что, полегчало? На правду не обиделся? Тогда пошёл вон, это моя библиотека. Я хочу читать в спокойствии. А тебя ждут, между прочим.
