Умник дождался, когда Майер уйдёт, и принялся думать, мог ли он видеть где-нибудь того мулата, который, по словам Майера, прошёл по Тропе. Да ещё этот сферический эфемер. Штрих-код, как в магазине. Пришёл и прикупил дюжину спутников — детишкам в подарок. Бред какой-то.
— Мне кажется, что я тебя вечность не видела, — призналась Тевейра. И снова стала той, с которой они вместе пили воду из источника, и сидели потом на «надувном» диване, и Лес задумчиво шелестел над головами. — Нет, нет-нет! О работе ни слова! Укушу! Работа вся там, за дверью. А здесь только ты и я, да?
— Да, — согласился он. Она прижалась к нему, улыбаясь, и заботы действительно отступили. «Я приехал домой, — подумал Майер, — вот теперь я это понял».
Тевейра вернулась на женскую половину. «Туда, — пояснила она, — только когда Луна отпустит меня, тогда мы можем быть там. А сейчас нельзя, у меня в голове странно, и не хочу потом удивляться, как я могла так начудить».
Майер уселся. Он уже выспался, и сейчас, похоже, в поместье есть уже двое выспавшихся. Умник намекнул, что будут и другие специалисты, но Мероне нужно время, она должна вскоре принять должность, и сейчас просто не до этого. Хотя… Тевейра весь вечер говорила по телефону и, похоже, со своими «сёстрами» и «братьями». А ведь свой пост
Ладно, гадать можно долго. Главное, не привлекать слишком много внимания. «Скоро будет жарко, — предупредила его Мерона, — готовься». Майер оделся, вышел в коридор и задумался. Она сказала, вернуться на Тропу. Жуткое место. Умник там чуть не живёт, и то не может понять, что же там такое творится. «Тот туннель, старина… в общем, мне кажется, что он смотрит на чёрную дыру, — рассказывал Умник. — Что, смешно? Или на что-то похожее. Я запускал туда эфемеры, они быстро дохнут, ведь на фронте волны гравитация до пятисот ускорений свободного падения. Периодичность укладывается в интервал семьдесят один час три минуты, но бывают неопределённые интервалы, и я пока не могу найти причину. Всё записано, конечно».
Майер обнаружил, что стоит в костюме, уже заряженном на все сто, перед камином. «Мне нужно оружие. Такое, которое легко достать и выкинуть, — размышлял он. — Верно, когда мы вышли из вагона, у меня было полно оружия — походный набор, да и карточкой от номера можно легко перерезать себе горло, а ключом — выколоть глаз. И что? И ничего. А почему? Логично предположить, что потому, что Умник нам не сказал, что оружие там смертоносно».
Он колебался несколько секунд, прежде чем шагнул сквозь туман. «Там безопасно, старик; — предупреждал его Умник. — Если эфемеры засекут кого-то, они повиснут у выхода и будут сигналить — опасно, не соваться. Но пока там не обнаружили никого постороннего».
— Ну что же, — подумал Майер, — у меня есть повод. В рюкзаке уместились баллон с «бальзамом» и «Последний дом», мешок для тел. Пора забрать остальное.
Вот этот нож для бумаги вполне сойдёт за оружие.
Он вышел из тумана минуты через три. Майер-второй. Тоже в костюме и с рюкзаком за плечами. «Прелесть какая, можно удваивать поклажу», — мелькнула идиотская мысль.
Двойник смотрел ему в глаза, а рука его медленно тянулась к карману.
— Подожди, — попросил Майер, и двойник… послушался. — Я буду стоять, я не прикоснусь к нему. Просто хочу, чтобы ты послушал меня. Возможно, нам давно было нужно поговорить.
Показалось или нет, что двойник едва заметно кивнул? Но вынул руку из кармана, где лежит нож.
— Я думал много раз, что буду говорить, когда пойму, что должен умереть. А потом вспоминал Мерону и её отношение, и как она мне выговаривала за то, что я считал, что нет смысла относиться к смерти как-то по-особому. Теперь я вижу, тебе это тоже не доставляет никакого удовольствия. Думаю, ты тоже боишься.
Двойник кивнул. Молча.
И тут страх накатил на самого Майера. Он вспомнил свои детские страхи, он однажды посмотрел полицейский канал, там не показывали оперативные фото, но там говорили. И там рассказали про то, как человек, раненный ножом в живот, почти час добирался до дому, чтобы вызвать помощь. Неведомо почему, Майер очень живо представил себе тот нож, и жуткие ощущения, когда ты разрезан, и боль, и запах, и ощущение бессилия.
Двойник молниеносно выхватил нож.
— Подожди, — попросил Майер, сумевший взять себя в руки. Страха не было. Двойник замер, нож не успел войти Майеру-второму в живот. — Я не боюсь умереть. Сейчас я нужен многим людям и осознал, как это приятно, и понял, что мне нужно изменить отношение к ним. Или к себе, чтобы никому не было плохо со мной. Делай что хочешь. Я готов умереть, если так необходимо.
Двойник посмотрел ему в глаза… и отбросил нож в сторону. Майер поклонился ему и двойник, улыбаясь, вернул поклон.
— Прости меня, старина, если есть, за что. — Майер протянул руку, двойник не сразу принял её. Рукопожатие было крепким и решительным. — Я действительно всё это понял.
