Каждый ведет свою игру. Кто-то желает силы и власти. Кто-то — славы, кто-то — мести. Некоторые жаждут получить ответы на свои вопросы, и только тебе нужно, чтобы вернулся человек, унесший в пустоту твое сердце. Но у всего есть свой срок: и у ненависти, и у любви. Дождешься ли ты, когда зазвонит туманный колокол?
Мужчина в черном плаще с застежкой в виде восьмиконечной звезды смотрел в зеркало на вихрастого темноволосого мальчишку. Увы, недоступного как для магии, так и для полноценного наблюдения. Филипп Вейран. Темный маг, который, сам того не подозревая, обладал невероятной силой, чтобы так просто оставить его без присмотра. Маг прикоснулся к раме, и отражение сменилось на его собственное. Увы, сейчас за последним Вейраном проследить нельзя. Эдуард Рейдес наложил на свое детище — гимназию «Черная звезда» — слишком хорошую защиту, которую даже ему нелегко, почти невозможно было пробить. Проклятый Вейран!
Наблюдатель так и не решил, что с ним делать. Убить? Это решило бы все проблемы, но история не любит, когда кто-то вмешивается в ее ход, и может наказать. Обмануть? Увы, вряд ли получится. В видениях этот мальчишка, правда, уже куда старше, чем сейчас, совсем не казался глупым. А между тем надо было что-то делать. Стоит Вейрану окончить гимназию — и начнутся проблемы. Было бы хорошо отправить его в пустоту к братцу, но упрямый Эйлеан не согласится. У того — свои принципы, и даже знай он, что видит его коллега в зеркале судеб, все равно отказался бы помогать. Издохнет, а руки не протянет.
Шум привлек внимание мага. Он обернулся вовремя, чтобы заметить летящее в грудь проклятие, и отбил его в сторону. Тьма! Вот светлых развелось. Или… Маг так удивился, узрев потоки силы ночного гостя, что едва не лишился жизни. Взметнулись щиты, и заклинание было отражено в самого нападавшего. Тот глухо вскрикнул. Попал! Маг тут же попытался набросить темную сеть, но противник оказался быстрее… и сильнее, чем он рассчитывал. Сеть разлетелась в клочья, а безумец, рискнувший проникнуть в его жилище, превратил окно… в зеркало и ушел по лабиринту! Скотина Айденс, учит в гимназии не пойми чему! А потом жди проклятия в спину. Надо убрать все зеркала, кроме вещего. Но не выбивать же стекла из окон? Задачка…
На лестнице раздались шаги. Главное, вовремя. Вокруг засуетились слуги, пытаясь выяснить, жив ли он, здоров. Да, жив и здоров. И — да, без посторонней помощи. К демонам такую охрану! Но какой же занятный гость его посетил. И если догадка окажется верна, это меняет расклад. Пусть тогда младший Вейран учится себе в гимназии. Может, и не придется избавляться от мальчишки. Потому что этот, второй, куда более походил на того, что был в видениях. А если это так — игра только начинается.
Виктор Вейран. Имя моего отца, погибшего, защищая свой дом и семью. Я мог бы понять все на свете, кроме одного: что имя светлого мага делает в списке выпускников темномагической гимназии? Что? Я не верил своим глазам, не понимал. Но ошибки быть не могло. Папа прошел обучение здесь, в «Черной звезде». Более того, смог получить восьмую ступень. Но почему я никогда не видел у него татуировки в виде восьмиконечной звезды? Хотя удавалось же мне ее прятать. Наверняка и отцу тоже удалось. Значит ли это, что он владел светом так же, как и тьмой? Почему об этом никто не знал? Ни я, ни Анри?
— Филипп? — Лиз прикоснулась к моему плечу. Добрая, милая Лиз. Единственный близкий человек, который у меня остался после того, как брата приговорили к заключению в пустоте, а родители погибли от рук разъяренной толпы. Она беспокоилась. Я читал это в ясных глазах.
— Все хорошо, — накрыл ее ладонь своей. — Это всего лишь списки. Теперь надо передать их моему другу.
— Ты не выйдешь отсюда, а посещения, сам знаешь, не приветствуются.
— У меня есть способ. Он получит весточку и придет сам.
— А пока, может, оставишь кристалл у меня? — спросила моя возлюбленная. — Все-таки у тебя не самые лучшие отношения с соседом по комнате.
Представил себе Роберта Гейлена, роющегося в моих вещах, — и стало вовсе смешно.
— Нет, Лиз. Роб, конечно, скотина та еще, но у него есть понятия о чести, пусть эти понятия и минимальны. Кстати, не ты ли говорила, что мы — почти друзья?
— Я. — Голос Лиз все-таки звучал встревоженно. — Знаешь, Филипп, иногда мне так страшно за тебя. Вот как сейчас. Пообещай, что не будешь ничего от меня скрывать. Если тебе угрожает опасность, я хочу быть рядом.
— Обещаю. Кому мне доверять, если не тебе?
Я привлек Лиз к себе. Записка Пьеру подождет до утра, а мне нужно было успокоиться, но имя в списке никак не шло из головы. Даже когда вернулся в свою комнату — тайком, как и уходил. Что мог папа делать в «Черной звезде»? А главное — почему никогда не говорил об этом? Я никак не мог уснуть, вертелся с боку на бок. Затем встал, в темноте достал заветную половинку пергамента и написал на ней: «Жду». Пьер должен понять. Осталось только дождаться.
