— Прошу простить, — холодно ответил Дареаль и пошел прочь. Я поспешила за ним.
Внутри бушевала ярость, а перед глазами стояло лицо Вайхеса. Что ж, судья Вайхес тоже с удовольствием назвал бы людей, подобных Виктору Вейрану, мразями, потому что сам никогда уже не отмоется от грязи.
— Это не он, да? — спросила Этьена. — Гарднер действительно может лишь упиваться ненавистью, но не мстить.
— Не он, — задумчиво ответил герцог. — Только боюсь, Полли, что нам придется задержаться в гостеприимном городке.
— Почему? Что-то не так?
— Да, — сказал Этьен. — Видишь ли, Полина, ни Гарднер, ни его сын не имеют отношения к травле Вейранов, но дело в другом. От младшего Гарднера ощутимо пахнет человеческой кровью.
Филипп.
Я едва успевал за Пьером. Он не замечал меня, всецело сосредоточившись на силе пустоты. По ступенькам башни полз привычный серый туман. Все настолько плохо? Мы взлетели на самый верхний этаж и очутились в огромном зале. Его свод подпирали колонны, на полу была резная мозаика, а одна из стен пульсировала то мраком, то светом.
— Это врата? — шепотом спросил я.
— Нет, место прорыва. Ты что здесь делаешь? — опомнился Пьер.
— Помогаю.
Он махнул рукой, мол, поступай, как знаешь, а сам сосредоточился на пульсации, направил на стену магию, накладывая одну печать за другой. Сияние стало более тусклым, и я уже было решил, что Пьер справится, когда башня снова содрогнулась. Куски щебенки с потолка посыпались на пол, а Пьер отлетел к стене, приложившись об неё головой.
Сияние редко начало нарастать. Я вылетел вперед, поднял щиты. Да, моя темная магия бесполезна против пустоты, но… Вспомнил ощущение, как будто падаю в пропасть, которое всегда приходило перед пустотой. Оно пришло довольно быстро. Я тут же призвал магию и постарался смешать серый туман, который заклубился у ладоней, с темной магией.
Печать! Еще одна!
Третью наложил Пьер. Серебристую поверх двух черных. И все пропало… Остались только выжженные символы на стене.
— Как давно? — хрипло спросил Пьер.
— Со дня инициации. — Я почему-то опустил голову.
— Давай не здесь?
Пьер кивнул и первым пошел к лестнице. Я поспешил за ним, нагнал у ступенек и следом вернулся в кабинет. Взял недопитый бокал и осушил залпом. Стало легче. Только после этого рухнул в кресло и закрыл глаза. Устал!
— Ты в порядке? — спросил Пьер.
— В полном, — ответил я. — Это и был прорыв пустоты?
— Он самый.
Мой собеседник гледел на меня так пристально, что я кожей чувствовал взглад.
— Рассказывай, — потребовал Пьер.
— А что рассказывать? — открыл глаза. — Когда мы сдавали вступительный экзамен на первую ступень, был такой же прорыв, только тьмы, и в нашу реальность попал демон. Он пытался меня убить, но я приложил его заклинанием… светлым. Или свет возник, когда он разлетелся на ошметки? Не знаю. Он меня отшвырнул, я ударился головой — и провалился в пустоту. Первый раз. Хотя, нет, не первый, наверное. После смерти родителей мне начали сниться кошмары, и когда я просыпался, иногда у ног клубился серый туман.
— Почему ты не сказал?
— А должен был? — Я пожал плечами. — Хотел, когда ты признался, что являешься магистром пустоты. Но решил дождаться следующей встречи, так что вот, говорю.
— Ты виделся с Анри?
— Да.
Пьер даже побледнел, что было странно, учитывая его нечеловеческую бледность. А мне вдруг стало весело. Не надо было пить! Зато настроение стремительно ползло вверх, а все проблемы хоть на минуту показались разрешимыми.
— И? — настаивал Пьер.
— Пустота негодует, — откликнулся я. — Анри её уже порядочно измучил. Так что квиты. С дверями было хуже.
— Дверями?
— Пьер, ну ты же был в пустоте. Был ведь?
Мой собеседник кивнул.
— И что ты там вцдел? Как тебя вообще угораздило? Тоже решили, что ты кого-то убил?
Вот уж язык без костей… Здравый смысл приказывал мне замолчать, но вот именно сейчас я крайне мало его слушал.
— Это долгая история, — попытался было отвертеться Пьер, но я не собирался отступать.
— У меня есть время до завтрашнего полудня, а в ночь смены времен спать считается плохой приметой. Так что рассказывай.
— Ну, хорошо… Когда я закончил школу защитников, мне едва исполнилось двадцать два. Какое-то время я пытался устроиться в столице, но без связей и титула, пусть и с мешком таланта, меня никто не ждал. А титула, как понимаешь, у меня и не было.
Пришлось искать работу, какая придется. С законной я постепенно перешел на незнаконную. Наверное, если бы не безденежье, я никогда не ввязался бы в эту историю…
Я слушал внимательно, не перебивая. И представлял себе того Пьера, которого видели мы с Полли, а не магистра пустоты.
