— Замолчи, негодница! — цыкнула на нее Калла, ибо глаза Гвенвифар тут же наполнились слезами. Голова у Моргейны раскалывалась — сказывались последствия нежданно накатившего транса, — перед глазами плясали крохотные искорки, бледные, мерцающие цветные змейки разрастались, затмевали взгляд. Молодая женщина понимала: надо бы пропустить шутку девушки мимо ушей, но, даже сознавая это, не сумела сдержаться:
— Как мне надоела эта затасканная острота! Я вам не деревенская ведунья какая-нибудь, чтобы возиться с талисманами на зачатие, приворотными зельями, гаданиями и наговорами! Я жрица, а не колдунья!
— Да полно тебе, полно, — примирительно промолвила Мелеас. — Оставьте Моргейну в покое. На такой жаре чего только не привидится; даже если она и впрямь видела кровь, разлитую перед очагом, так, чего доброго, какой-нибудь дурень-слуга опрокинет на пол недожаренную лопатку и разольет кроваво-красную подливку! Не хочешь ли попить, леди? — Она подошла к ведру, зачерпнула воды, подала ковш Моргейне; та жадно припала к нему. — Насколько я знаю, большинство пророчеств так и не сбываются: с таким же успехом можно спросить у нее, когда же отец Элейны наконец-то настигнет и сразит дракона, за которым гоняется и зимою, и летом!
Как и следовало ожидать, уловка сработала.
— Если, конечно, дракон и впрямь существует… — пошутила Калла. — А то, сдается мне, король просто изыскивает предлог уехать в странствие всякий раз, когда домашний очаг ему опостылит.
— Будь я мужем Пелиноровой супруги, — откликнулась Альенор, — я бы и впрямь предпочитала общество неуловимого дракона дракону в собственной постели.
— Элейна, а скажи-ка, дракон и вправду существует, или твой отец гоняется за ним лишь потому, что это — проще, нежели толком позаботиться о стаде? — полюбопытствовала Мелеас. — В военное время мужчинам сидеть и прясть не приходится, но в мирные дни, сдается мне, среди птичьих дворов и пастбищ им ничего не стоит соскучиться.
— Сама я дракона не встречала, — промолвила Элейна, — сохрани Господь. Но некое чудище и впрямь то и дело похищает скотину; а однажды я видела огромный слизистый след через поля; над ним поднимался смрад, и тут же лежал остов обглоданной коровы, покрытый вонючей липкой жижей. Здесь не волк потрудился и даже не росомаха.
— Подумаешь, скотина пропадает, — фыркнула Калла. — Народ фэйри, сдается мне, не такие уж добрые христиане; отчего бы им и не украсть корову-другую, ежели олени не попадаются.
— Говоря о коровах, — решительно объявила Гвенвифар, — пожалуй, спрошу-ка я Кэя, не забить ли овцу или, может, козленка. Нам нужно мясо. Вот вернутся мужчины нынче вечером или, скажем, завтра, не кормить же их всех овсянкой и хлебом с маслом! Да и масло по такой жаре того и гляди испортится. Моргейна, ступай со мной; хорошо бы, Зрение подсказало тебе, как скоро пойдет дождь! А вы все приберите со скамей пряжу и шерсть и разложите по местам. Элейна, дитя, отнеси мое вышивание ко мне в покой, да смотри, не замарай ненароком.
На полпути к дверям Гвенвифар тихо осведомилась:
— Моргейна, а ты вправду видела кровь?
— Мне все приснилось, — упрямо отозвалась молодая женщина.
Гвенвифар проницательно поглядела на собеседницу, но настаивать не стала: порою между ними вспыхивала искренняя приязнь.
— А если все-таки видела, дай Боже, чтобы то оказалась кровь саксов, пролитая вдали от сего очага. Пойдем, спросим Кэя, что там у нас со скотиной на убой. Для охоты время ныне неподходящее, и не хотелось бы мне, чтобы мужчины, едва приехав, тут же принялись носиться по окрестностям, загоняя зверя. — Королева зевнула. — И когда только закончится эта жара. Может, хоть гроза разразится… нынче утром даже молоко скисло. Надо сказать служанкам, чтобы остатки на творог пустили: не свиньям же выливать, в самом деле!
— Рачительная ты хозяйка, Гвенвифар, — криво улыбнулась Моргейна. — Мне бы это и в голову не пришло; по мне, с глаз его долой, и чем скорее, тем лучше. Кроме того, теперь маслодельни будут кислым молоком благоухать! Право же, пусть лучше свиньи жиреют.
— По такой погоде свиньи и без того отъедятся вволю, желудей-то сколько созрело! — возразила Гвенвифар, вновь глядя на небо. — Посмотри-ка, это не молния, часом?
Проследив ее взгляд, Моргейна увидела, как в небе полыхнул огненный росчерк.
— Да, верно. Мужчины вернутся промокшие и промерзшие до костей; надо бы подогреть для них вина, — рассеянно проговорила она — и, вздрогнув, осознала, что Гвенвифар смотрит на нее во все глаза.
— Вот теперь я и впрямь верю, что ты обладаешь Зрением: воистину, не слышно ни цокота копыт, ни оклика со сторожевой башни, — промолвила Гвенвифар. — Однако ж, пойду скажу Кэю, чтобы мясо непременно было. — И королева ушла прочь, а Моргейна осталась на месте, прижав руку к ноющему лбу.
