— Мы бы ему весьма порадовались, — промолвила Элейна, — но спросить я хотела вот о чем: нельзя ли одолжить у него арфу… или у тебя, лорд друид?
Талиесин замялся.
— Кевин свою арфу никому не уступит: Моя Леди — ревнивая госпожа. — Старик улыбнулся. — Что до моей, она посвящена богам, так что я не вправе позволить кому-либо прикоснуться к ее струнам. Но госпожа Моргейна, уезжая, оставила здесь свою; эта арфа в ее покоях. Не прислать ли ее сюда, леди Элейна? Ты умеешь играть на ней?
— Не то чтобы, — созналась девушка, — но я достаточно знаю о струнной музыке, чтобы не повредить инструмента, а так будет нам чем руки занять, когда устанем от вышивания.
— Не нам, а тебе, — поправила Гвенвифар. — Я всегда считала, что не подобает женщине играть на арфе.
— Не подобает — ну и пусть! — откликнулась Элейна. — А то я тут с ума сойду взаперти, если не найду чем заняться; а пялиться тут на меня некому, даже если бы я вздумала отплясывать в чем мать родила, точно Саломея перед Иродом!
Гвенвифар захихикала, а в следующий миг изобразила праведное возмущение: что подумает мерлин? Но старик от души рассмеялся.
— Я пришлю тебе Моргейнину арфу, госпожа, дабы предавалась ты этому неподобающему занятию в свое удовольствие, — хотя я не вижу в музыке ничего неприличного!
В ту ночь Гвенвифар приснилось, будто рядом с нею стоит Артур, но змеи на его запястьях вдруг ожили и переползли на ее знамя и замарали его холодной мерзкой слизью… Королева проснулась, задыхаясь, хватая ртом воздух, у нее началась рвота; в тот день у нее не нашлось сил подняться с постели. Ближе к вечеру ее навестил встревоженный Артур.
— Не вижу, чтобы уединение пошло тебе на пользу, госпожа, — проговорил он. — И жаль мне, что не поехала ты в Камелот, где так безопасно! Я получил вести от королей Малой Британии: они загнали на скалы тридцать саксонских кораблей, а через десять дней выступим и мы. — Король закусил губу. — Хотелось бы мне, чтобы все это уже закончилось и все мы благополучно перебрались в Камелот. Помолись Господу, Гвен, чтобы мы и впрямь приехали туда живые и невредимые. — Артур присел на кровать рядом с женой, Гвенвифар завладела его рукою, но тут ненароком дотронулась пальчиком до змей на запястье — и, задохнувшись от ужаса, отдернула кисть.
— Что такое, Гвен? — прошептал Артур, прижимая жену к себе. — Бедная моя девочка, все сидишь взаперти — вот и расхворалась… этого я и страшился!
Гвенвифар отчаянно пыталась сдержать слезы.
— Мне приснилось… приснилось… ох, Артур, — взмолилась она, резко усаживаясь на постели и отбрасывая покрывала, — как ты только допускаешь, чтобы мерзкий змей подгреб под себя все, как в моем сне… у меня от одной этой мысли сердце разрывается. Посмотри, что я для тебя приготовила! — Она соскочила с кровати как была, босиком, к ткацкому станку. — Видишь, оно почти закончено; еще три дня — и я завершу свой труд…
Артур обнял жену за плечи, притянул ее ближе.
— Горестно мне, что все это так много для тебя значит, Гвенвифар. Мне страшно жаль. Я возьму это знамя в битву и подниму его рядом со стягом Пендрагона, если захочешь, но не в моей власти отречься от принесенной клятвы.
— Господь покарает тебя, если ты сдержишь клятву, данную языческому племени, а не Ему, — воскликнула королева. — Он накажет нас обоих…
Артур отвел в сторону цепляющиеся за него руки.
— Бедная моя девочка, ты расхворалась, ты чувствуешь себя несчастной, — это и неудивительно, в таком-то месте! А теперь, увы, отсылать тебя слишком поздно, даже если ты и согласишься; очень может быть, что между Каэрлеоном и Камелотом рыщут саксонские банды. Попытайся успокоиться, любовь моя, — промолвил он, направляясь к двери. Гвенвифар бросилась за ним и удержала мужа за руку.
— Ты на меня не сердишься?
— Сердиться — на тебя? Когда ты так больна и изнервничалась? — Артур поцеловал жену в лоб. — Но более, Гвенвифар, мы к этому разговору возвращаться не будем. А теперь мне нужно уйти. Я жду гонца; он может прибыть с минуты на минуту. Я пришлю Кевина, чтобы сыграл вам. Музыка тебя приободрит. — Он еще раз поцеловал королеву и ушел, а Гвенвифар возвратилась к знамени и принялась лихорадочно, точно одержимая, заканчивать работу.
