— И все-таки ты не можешь здесь остаться. Этот замок защищен плохо, — в смятении убеждал Артур. — А войско в любой момент выступит в поход! И несправедливо было бы просить твоих дам задержаться с тобою, подвергаясь риску попасть в руки саксов. Я уверен, милая жена, дорога тебе не повредит; среди тех, кто уехал в Камелот на прошлой неделе, были и женщины в положении; и, уж конечно, тебе никак нельзя жить здесь совсем одной, в отсутствие других женщин; ведь Каэрлеон и впрямь превратится в настоящий военный лагерь, моя Гвен!
Гвенвифар оглядела свою свиту.
— Неужто ни одна из вас не останется со своей королевой?
— Я останусь с тобою, кузина, ежели будет на то дозволение Артура, — промолвила Элейна.
— И я останусь, если супруг мой не возражает, хотя сын наш уже в Камелоте, — подхватила Мелеас.
— Нет, Мелеас, ты поезжай к ребенку, — возразила Элейна. — Я с королевой в родстве, и все, что в силах вынести Гвенвифар, вынесу и я, даже если нам предстоит жить в военном лагере бок о бок с мужчинами. — Девушка встала рядом с королевой и взяла ее за руку. — Но, может статься, в носилках ты все-таки доехала бы? В Камелоте куда безопаснее.
Ланселет поднялся на ноги, подошел к королеве, наклонился к ее руке и тихонько проговорил:
— Госпожа моя, умоляю: поезжай с женщинами. Возможно, не пройдет и нескольких дней, как вся округа превратится в дымящееся пепелище, как только нагрянут саксы. А в Камелоте ты окажешься совсем рядом с королевством твоего отца. Кроме того, моя мать живет на Авалоне, в каком-нибудь дне пути: она — прославленная целительница и повитуха; конечно же, она навестит тебя и позаботится о тебе как должно и даже останется с тобою до родов. Если я пошлю к матери гонца и попрошу поспешить к тебе, ты ведь поедешь?
Гвенвифар опустила голову, борясь со слезами.
Возможно, когда она окрепнет, а на руках у нее будет мирно спать здоровенький сын… возможно, тогда она осмелится-таки отправиться в путь, но не сейчас… а Ланселет, видите ли, предлагает ей в утешение общество своей матери, этой злобной колдуньи! Неужто он и впрямь думает, что она подпустит такую ведьму к своему сыну? Артур пусть сколько хочет оскверняет себя обетами и сношениями с Авалоном, но сына ее языческое зло не затронет.
— Благодарю за заботу, Ланселет, — упрямо отозвалась она, — но до рождения сына я с места не стронусь.
— Даже если бы тебя отвезли не куда-нибудь, а на Авалон? — предложил Артур. — Места безопаснее для тебя и нашего сына в целом свете не сыщешь.
Гвенвифар вздрогнула, осенила себя крестом.
— Сохрани меня Господь и Пресвятая Мария! — прошептала она. — Я скорее в страну фэйри отправлюсь!
— Гвенвифар, ну, послушай же меня… — настойчиво начал было король, но тут же обреченно вздохнул, и Гвенвифар поняла: она победила! — Пусть будет так, как ты хочешь. Если тебе кажется, что ехать — опаснее, чем оставаться, тогда не дай мне Господь принуждать тебя…
— Артур, и ты ей позволишь? — свирепо вмешался Гахерис. — А я скажу тебе: привяжи ее к коню, словно тюк, и отошли прочь, хочет она того или нет. Король мой, или ты станешь прислушиваться к женским бредням?
Артур устало покачал головой.
— Довольно, кузен, — промолвил он, — сразу видно: ты — человек неженатый. Гвенвифар, делай, как знаешь. Можешь оставить при себе Элейну, одну служанку, повитуху и своего исповедника, но не больше. Все прочие выезжают на рассвете. А теперь ступай к себе, Гвен, мне некогда.
И королева, покорно подставляя щеку для обязательного мужнего поцелуя, — чувствовала себя так, словно победа ее обернулась поражением.
Прочие женщины отбыли на рассвете. Мелеас просилась остаться с королевой, но Грифлет не захотел и слушать.
— У Элейны нет ни мужа, ни ребенка, — отвечал рыцарь. — Вот пусть она и остается. Однако же на месте короля Пелинора я бы точно отправил дочку в Камелот, и на королеву бы не посмотрел. А вот ты поедешь, так и знай, госпожа моя. — И Гвенвифар померещилось, что Грифлет бросил в ее сторону взгляд, исполненный глубокого презрения.
