Совсем молоденький Щит, что был вчера с нами на зачистке, следил за мной с самого утра. Вероятно, он думал, что делает это незаметно, но это было не так.
Что ему было от меня нужно, я не знала. Но любопытство было не так сильно, как раздражение от робости истребителя. Худой и высокий, как колодезная жердь, огненно-рыжий, он напоминал скорее деревенского жителя. Но я не обманывалась – своими длинными руками он владел как тренированный воин. Во взглядах, которые он искоса не меня кидал, я замечала заинтересованность, но её природу понять была неспособна. Хочет приударить? Вряд ли. Если бы хотел, наверняка сначала бы запасся разведданными, а значит, был бы в курсе и моего поведения, и моего прозвища.
Я дала ему шанс, пройдя совсем рядом по почти безлюдному двору, но он застыл, словно статуя, у входа в конюшню. Подавила в себе желание схватить его за грудки и как следует тряхнуть. Но выдохнула, приняв тот факт, что из-за всей этой кутерьмы у меня нервы на пределе. Мальчишка не виноват, что родился робким.
Выкинула его из головы и зашагала через двор по диагонали. Сверху язвительно каркнула ворона, и я почувствовала, что мне на плечо смачно шлёпнулся пущенный ею снаряд.
Тихо выругалась сквозь зубы, ковырнула под ногами камешек, подняла и попыталась отчистить им птичью метку.
– Киара?
Решился-таки. Вовремя.
– Ммм? – зыркнула на него, продолжая своё грязное дело.
– Меня зовут Жером, я … недавно прибыл к вам на заставу… – Он был за моей спиной, неуверенно сократил расстояние до личного, лишь чуток не достигнув непочтительного.
Отшвырнула камушек и повернулась к нему всем корпусом. Он не отшатнулся, но замялся ещё сильнее. Захотелось поторопить его чем-нибудь грубым, казарменным. Типа: «Поживей, селяночки, твари не будут ждать, когда вы замажете веснушки!». Перед глазами встал образ нашего преподавателя физической подготовки и внутри как-то даже потеплело.
– Обычно меня зовут Кира.
– Кира, – кивнул, поднял глаза и кивком указал на моё плечо. – Это ведь оно, да? Твоё проклятие?
– Вообще, это птичье дерьмо, но, да, возможно, и оно.
– Я хотел спросить, удаётся ли тебе с ним справиться? – Он мгновение помолчал, а потом заговорил быстро, словно боясь, что я перебью: – Я имею в виду, правда, что мы полностью уравновешиваем проклятия друг друга? Мы точно справляемся? Прости, но твоё – одно из самых разрушительных, как мне говорили. Вероятно, моё встанет на второе место. Я – сумеречный слепец. Как обрёл дар, почти перестал видеть при смене дня и ночи. Мой меч – с потерей чувствительности кожи, у него это случается по ночам. Не знаю, чем руководствовались магистры, объединяя нас в Единицу, но, мне кажется, мы друг с другом не справляемся.
– Ваши проклятия действуют в тёмное время суток. Ночью мы не ходим в Мёртвые города, так что переживать нечего.
– В последнее время мне кажется, что я стал хуже видеть в тумане. Или это туман стал гуще – не знаю.
В голосе парня сквозила какая-то глухая обречённость.
– Ты должен говорить об этом с магистром, а не со мной.
– Но твоё проклятие…
– Моё проклятие меня пока не убило, верно? И если мне правильно подобрали Меча, то и не убьёт.
– А если неправильно? – совсем тихо спросил Жером.
– А если неправильно, то выпьешь лишний стакан вина за мою кончину. Ты не сработался в своей единице? Тёрки с Мечом?
– Вроде нет. Мы сработались. Со взаимодействием пока не очень, но мы тренируемся.
– Вот и тренируйся. И по ночам из заставы ни ногой. Но всё же сходи к магистру, я не эксперт.
Он неопределённо мотнул головой, и я поняла: не пойдёт. И даже поняла почему. Если магистр заподозрит, что они не уравновешивают проклятия, он может разобрать их Единицу. И тогда оба лишатся возможности выполнять свои основные истребительские функции. Собрать новые Единицы – очень непросто. Я мысленно поёжилась, вспоминая, как раньше дожидалась парней за пределами города и не могла даже одним глазком взглянуть, что происходит внутри. Для истребителя это маленькая смерть.
На этом и разошлись.
Но я всё утро вспоминала этого Жерома, причём не на добром слове. Было ощущение, что он растревожил моё проклятие, и оно решило показать себя во всей красе. Мы с Эриком готовились выдвигаться в Мёртвый город сразу же, как вернётся группа зачистки. В голове были чёткие инструкции от магистра, а вокруг – лютовали мои 33 несчастья.
Я подвернула ногу, порвала рукав рубахи, зацепившись за гвоздь, облила Эрика водой. А перед самым выездом на моём седле лопнула подпруга и пришлось пересёдлывать коня.
В воротах мы встретили Брона и Юрашека. Я бы тоже сочла это влиянием проклятия, если честно.
Мужчины уже спешились и вводили коней за собой под уздцы.
– Вы куда это? – подозрительно поглядел на нас Брон после взаимных приветствий.
– На задание, – слегка улыбнулась я.
– А пределы вам зачем? – Всё-таки Брон был отличным истребителем – не только сильным, но ещё и наблюдательным.
– Такое задание. Пределы проверять будем, – Эрик озвучил официальную версию. – Поедем к городу, что вы зачищали, там и проверим.
– Хм, – задумался Юрашек. – Странно это…
– А что, – с вызовом вступила я, – после вашей зачистки там может быть опасно?
Этого они признать, конечно, не могли, но я ещё долго чувствовала прожигающий спину взгляд.
***
Солнце перевалило за пик и двинулось в сторону вечера. Тени удлинились, хотя было ещё довольно душно. Никогда не была в Мёртвом городе после обеда. До сумерек времени достаточно, но холодок то и дело пробегал по спине.
– Ты не думал, что все эти сегодняшние проклятийные мелочи предупреждают нас о чём-то? – я повернулась к Эрику. Он как раз отцеплял от седла последний предел, я забрала «фонарь» из его рук, при этом внимательно вглядываясь Мечу в глаза. Если бы я этого не сделала, то наверняка не заметила бы заминки и тени, мелькнувшей по лицу.
Думал. Точно думал.
– Мы знаем, что рискуем.
– Все истребители рискуют. Каждый раз, заходя в город. И, согласна, сегодня что-то моё проклятие разгулялось. Ты думаешь, что всё пойдёт не так?
– Мы этого не знаем, – голос Эрика был ровным, даже слишком.
– И не узнаем, пока не зайдём. Но разве у нас есть выбор?
– Кир… Я боюсь за тебя больше, чем за себя.
В глазах потемнело от нахлынувшего гнева, но прежде чем я успела что-либо произнести, он продолжил:
– Да, это потому что ты девушка. Постой, позволь объяснить. Кира, я знаю, что ты Щит, и Щит хороший. Ты прошла такую же учёбу, как и я, сдала те же экзамены. Но я не могу не переживать за тебя, потому что мне правда нравится работать с тобой. Мы потенциально очень хорошая Единица, и я верю, что у нас получится стать лучшими в нашем деле. Если только…
– Что – если только?
– Если ты не уйдёшь. Я уже потерял одного Щита и знаю, как это. И ещё я знаю, что для этого необязательно, чтобы тебя разорвали чудовища. Тебе достаточно встретить кого-то особенного… Хотя сегодня велика вероятность, что это будут всё же чудовища.
– Эрик, ради всех Живых богов, ты тварев эгоист! Это вовсе не я завела отношения прямо в Заставе – я вообще ни с кем не встречаюсь, и к твоему сведению, свою жизнь без истребителей не мыслю. И это мне нужно переживать, что ты свалишь в закат вместе с Заурой. А я снова буду проверять пределы за границами ворот!
– Кира, ты что, ревнуешь? – глаза Эрика как-то хитро заблестели.
– Ещё чего! – почти зарычала я. – Просто у меня практически нет шансов найти второго Меча. А тебе легко подберут и третьего.
Он поднял руки, улыбаясь:
– Всё, Кира, всё! Мы выяснили, что оба друг за друга волнуемся, как члены одной Единицы. Думаю, этап притирки можно считать пройденным, и если сегодня весь мир не рухнет, то эксперимент с нейтрализацией твоего проклятия тоже можно считать успешно завершённым.
Я задрала брови.
– Ты хочешь сказать, что пробный период завершён? Ты готов окончательно признать нашу Единицу состоявшейся?
Он смотрел мне прямо в глаза, слегка снисходительно, но за слова, которые он сказал, я готова была ему простить и не такое.
– Да, Кира. И тебе даже не понадобится спускать на это полученное у меня желание. Можешь просить что-то другое.
Я улыбнулась и кивнула. Отвернулась к воротам в город, ставя предел в их створ, и закусила губу, чтобы дурацкая улыбка не расползлась дальше, выдавая, как неприлично я счастлива.
Правда, счастье длилось недолго.
***
В этот раз она не убежала. Мы пришли прямиком к площади, где были в прошлый раз, не тратя время на прочёсывание территории. А она словно нас ждала, стоя на другом краю затянутого слабым туманом пространства.
И в этот раз в ней было что-то новое.
Никаких испуганных движений и быстрых взглядов. Задранный вверх острый упрямый подбородок. Руки, заложенные за спину в каком-то слишком уверенном жесте. Она держала нас на мушке взгляда, который уж точно не назовёшь робким.
Когда мы аккуратно подошли ближе, клянусь, я разглядела в ней заинтересованность и даже наглость.
– Привет, – сказал Меч. – Помнишь меня? Я Эрик. А как зовут тебя?
Девочка молчала, переводя взгляд с него на меня.
– Ты нас понимаешь? – спросила я, вспоминая истории о том, что раньше, когда были живы Мёртвые боги, люди говорили на разных языках.
– Понимаю, – голос у неё был тонким, но не срывался и не дрожал. – Просто я не хочу, чтобы вы знали моё имя.
– Мы не навредим тебе, – снова Эрик. – Ты здесь живёшь?
– Нет, – девочка растянула рот в улыбке, и отчего-то у меня волосы встали дыбом на затылке. Мне на удар сердца показалось, что за её губами сейчас мелькнут клыки. Но нет, зубы были мелкими, с щербинкой посередине. – Я сюда пришла, чтобы разобраться с проблемой.
Мы с Эриком сказали одновременно:
– С какой проблемой?
– Откуда ты пришла?
Девочка хихикнула.
– А вы смешные. И глупые. Хотите узнать, что у меня за проблема? Тогда поглядитесь в зеркало.
Я чувствовала, даже не глядя, как окаменел Эрик. Девочки так не разговаривают. Девочки так себя не ведут. Хотя, если разобраться, чего мы ждали? Девочки не ходят в Мёртвые города!
И чтобы добавить происходящему ещё больше кошмарного неправдоподобия, из-за угла дома, что был за спиной девочки, вышли две твари. Они были близнецами тех, с которыми мы дрались в прошлый раз, с шипами на загривке и клоками шерсти на широком неровном лбу. Чудовища приближались к неподвижной девочке, шаркали когтями по брусчатке, разнося по площади противный поскрипывающий звук. Подошли к ней с двух сторон и преданно сели. Одна тварь подняла голову, словно ожидая одобрения, а вторая очень недружелюбно оскалилась в нашу сторону.
– Кто ты? – в голосе Эрика почти ощутимо звякнула сталь. Но на девочку это не произвело ровно никакого впечатления.
Девчонка перекатилась с носка на пятки, словно обычный ребёнок, но то, что она сказала, ни в каком из миров не может считаться обычным:
– Давайте-ка заглянем в ваши головы. Это бывает так интересно.
Я словно опрокидываюсь во тьму, потеряв ориентиры и время. Лечу, но падаю или взмываю – непонятно. Нет ни страха, ни боли или паники, все чувства словно стираются. А потом из этой тьмы начинают проступать образы и невероятные по яркости эмоции. Я чувствую себя обнажённой, ветер слегка гладит покрытую испариной кожу. Мне вдруг явственно чудится, как ладони Эрика стискивают мои бёдра пониже талии, направляя в древнем, как мир, движении, вбивают в сильное мужское тело. И на мгновение я задыхаюсь от невозможного острого удовольствия.
Я вздрогнула, вернулось зрение и слух. Пошатнулась и осознала себя всё так же стоящей на площади Мёртвого города. Вперила шальной взгляд в пугающую девчонку. Но она на меня не смотрела – её, похоже, больше интересовал Эрик, который, стиснув кулаки, тяжело дышал и едва сдерживался, чтобы не броситься на неё.
Она наклонила светлую голову к одному плечу и протянула своим нежным голоском:
– А вы забавные. Желаете – и не берёте. Даже немного жаль, что мои планы исполнятся раньше ваших. А было бы интересно посмотреть.
– И что же хочешь ты? – голос Эрика хриплый, непривычно грубый.
– Я бы хотела заставить вас страдать. – Она почти обиженно выкатила вперёд нижнюю губу, слегка прикусив её сбоку. – Разобрать на части ваши головы, достать из них самые большие страхи, смешать их с самыми большими желаниями и бросить вас вариться в этом котле. И посмотреть, кто сойдёт с ума первым. Или не так – заставить вас убивать друг друга, а потом любоваться на того, кто останется жив. Боль, безысходность, вина – это всё так вкусно.
По моей спине поднялся холодок ужаса – говорят, это Мёртвый бог погладил. Что за монстр перед нами? И на чём держится её уверенность в том, что она в силах воплотить задуманное.
– Какое поразительно самомнение, – усмехнулся зло Эрик.
– Ты прав, это лишь мои мечты, – с явным сожалением признало чудовище в виде маленькой девочки. – Потому что мои зверюшки голодны, а я очень заботливая хозяйка. И не пойду на поводу у своих желаний, а просто накормлю своих подопечных. Взять!
Она махнула рукой, и твари, сидящие по двум сторонам от неё, бросились на нас.
Всего лишь две твари, но какие-то слишком быстрые, юркие, сообразительные. Так отличается дворовая шавка от обученного волкодава. Мелькало оружие, слетали и снова ставились щиты. Было ощущение, что счёт времени теперь ведётся не ударами сердца, а клацаньем острых зубов.
Не знаю, сколько длился поединок – мгновение или год. Но мы победили. Эрик свалил одну, помог добить вторую, и мы встретились взглядами. Его грудь поднималась и опадала, как кузнечные мехи. Волосы липли ко лбу. Я выглядела наверняка не лучше.
– Они убили моих зверюшек! – услышала я сквозь шум в ушах капризный голос маленького чудовища. И забыла, как дышать, когда в ответ ей раздалось низкое мужское:
– Не расстраивайся, сейчас мы разберёмся.
Эрик метнулся ко мне, мигом сориентировавшись. Я почувствовала, как его рука смыкается на моём запястье, и одновременно – рывок и крик:
– Бежим!
И мы побежали. Хоть и силы, казалось, на исходе, но жить хотелось больше, чем узнать и умереть. Петляя по улицам, которые уже успели неплохо изучить, мы мчались к ближайшим воротам, спиной чувствуя погоню. Не зная, кто гонится – от этого было вдвойне страшно.
Но успели, добежали, выскочили.
– Предел не трогай, – скомандовал Эрик. Словно я собиралась!
В десяти шагах от входа мы остановились и обернулись. И я снова почувствовала, что земля уходит из-под ног.
С той стороны входа, в двух шагах за активированным пределом, стояли двое. Они выглядели как мужчины – высокие, крепкие, сильные. Мускулы бугрились под рубашками, широченные ладони были без оружия, но меня не оставляло впечатление, что оно им особо и не было нужно. Один был черноволос, а – второй рыжий и бородатый. Ощущение опасности от них шло почти осязаемое, густое, тягучее. Хотя если одного такого встретить в городе на ярмарке, то, может, и подивишься его размерам, но чужака в нём особо не заподозришь. Тем страшнее было на них смотреть, когда они приблизились вплотную к пределу. Неужели, пройдут?
Бородатый протянул руку и отдёрнул её, словно его кто-то ударил по кисти.
Я почувствовала, как Эрик крепче сжал моё запястье – предел всё же держал чудовищ.
Сзади к чужакам подошла наша давнишняя знакомая – белобрысая девчонка-монстр. Она встала между мужчинами и взяла их за руки, доверчиво, словно они были её родителями.
– Уже уходите? – нежным голоском спросила она, обращаясь к нам. – Жаль. Но я не прощаюсь.
И тут черноволосый улыбнулся, хотя скорее это можно было назвать оскалом. Потому что между его обветренных губ блеснули клыки, крепкие, желтоватые, так явно напомнившие мне зубы недавних тварей.
Они степенно развернулись и ушли. Словно семья на прогулке. И в этой преувеличенной обычности, похожести и узнаваемости для меня плескался настоящий ужас.
Мы ещё долго стояли, словно окаменев.
Медленно выпустив воздух через сжатые зубы, я выругалась – крепко, достав из недр своей памяти самые крутые выражения. И осознала, что Эрик до сих пор сжимает моё запястье, потому что он потянул за него, разворачивая меня к себе.
– Ты в порядке?
Он заглянул мне в глаза, слегка нагнувшись, вынуждая встретиться взглядом.
– Я не знаю, как называется это состояние, но оно невероятно далеко от порядка, – выговорила я, усилием воли смягчая челюсть.
Он глазами буквально ощупывал моё лицо, а на меня вдруг нахлынуло воспоминание о том, что показала в моей голове жуткая девчонка. Всё в подробностях, до звуков, до запахов, касаний, ощущений – словно это было на самом деле. Не знаю, что отразилось в моих глазах, но Эрик резко выдохнул, дёрнул меня на себя и поцеловал. Напористо, жгуче. И я тут же вернула ему весь жар и всю ярость сторицей. Так глубоко и порочно меня ещё никогда не целовали, да и я сама никогда не прижималась так отчаянно к мужской груди. Я запустила руки в его волосы и притягивала к себе, словно он один был спасением в этом погрязшем в чудовищах мире. А он стискивал на моей спине рубаху, почти не давая дышать. Губы, языки, хриплое общее дыхание – это было чистым, неразбавленным безумием.
Не знаю, чем бы это могло закончиться, если бы мне не почудился смех внутри Мёртвого города. Мерзкий смех того, кто выглядит как ребёнок. И, судя по всему, почудился он не только мне, потому что мы отскочили друг от друга одновременно.
Ошарашенные, одежда в беспорядке, губы, припухшие от шальных поцелуев – не пойми кто, но точно не истребители, чудом спасшиеся от чудовищ.
– Кира, прости! – нарушил затянувшееся молчание Эрик.
– Не надо, это нервное, понимаю, – быстро прервала его я. – Я сама хороша. Давай забудем!
– Надо убираться отсюда, – звучало как команда, но сам он почему-то не шевелился и не отводил взгляда от моего лица.
Я кивнула и отвернулась в сторону лошадей. И даже непонятно было, от кого сбежать мне сейчас хотелось больше: от монстров за стенами города или от Эрика.
