Спать в этот день мы пошли под утро, хоть и были уставшими до предела. Магистр сначала собрал всех в общем зале – и мы рассказывали, объясняли, отвечали на вопросы – и так по нескольку кругов. Постепенно неверие сменилось тревогой, а та, в свою очередь, – жаждой деятельности. Слава богам, что нас окружали истребители, которые по-деловому не стали тратить время на панику и страхи, а с ходу принялись искать решения.
– Предлагаю зачистить этот город сдвоенными Единицами, – предложил Брон. – А при нахождении этих не-людей созывать общий сбор.
– Мы не знаем их возможностей, – возразил Юрашек. – Достаточно будет двух?
– Больше будут друг другу скорее мешаться! – это уже Микаэль, и Заура согласно кивнула.
– А запечатать этот город – мысль совсем дурная? – вступил писарь.
– Как это запечатать? – не понял Брон, да и все остальные посмотрели на говорившего с недоумением.
– Я читал о таком, были эксперименты, – с видимым удовольствием начал рассказ Дитрих Машт. Он сидел в кресле, которое его едва вмещало, придвинув к себе низкий столик. Писарь захватил с собой листы, и всё время нашего рассказа безостановочно в них строчил. Сейчас же прервался, откинувшись назад. – Все входы в город закладывали камнем на специальный состав, а по периметру ставили пределы, чтобы те отгоняли тварей от стен подальше. И выставляли патруль – раз в день одна Единица обходила и меняла пределы на свежезаряженные. Собственно, вот и весь метод.
– А потом? – снова с ворчанием вступил Микаэль. – Когда тварей в городе станет, как гороха в банке, и они найдут-таки выход? Как с этой проблемой справляться?
– Это временная мера, – не смутился писарь. – Просто попытка отсрочить решение. Пока город запечатан, можно успеть разработать хороший план. Потом открывают один вход, убирают предел и вылавливают всех вываливающихся тварей. Зачищают город… Я не утверждаю, что это идеальное решение, но оно могло бы дать нам больше времени на решение проблемы.
Все задумались ненадолго, и тишину на это раз прервал магистр. Свифт пару раз задумчиво хлопнул ладонью по столу, за которым сидел, и заговорил:
– Способ действительно мог бы дать нам так нужное для раздумий время. Мы ни с чем подобными никогда не сталкивались, поэтому легко ошибиться. Но это слишком рискованно. Мы не знаем, на что способны эти новые разумные виды. Насколько они люди, или же скорее новая ступень развития тварей. Возможно, они могут построить что-то, что поможет им перелезть через стену, и тогда никакие пределы их не удержат. Нет, мы так рисковать не можем.
Он устало потёр лоб и продолжил:
– Думаю, предложение Брона имеет право на существование. Сдвоенные Единицы и тщательная зачистка. Нужно попробовать поговорить с этими… существами. Возможно, есть шанс…
– Вы хотите договориться с ними? – не выдержал молодой истребитель из новеньких.
Свифт тяжело посмотрел на него, и желание молодости выступать резко утихло.
– Это было бы идеальное решение проблемы. Я говорю не о доверии, но мы обязаны воспользоваться возможностью узнать о тварях больше.
Писарь активно закивал головой.
– Это очень рискованно, – заметила Заура.
– Верно. Верно. Мы вступаем на болото, в котором никто не знает брода. И чем это всё закончится, никто не знает. Поэтому в Рыжий идут только самые сплочённые Единицы.
Волнение поднялось со дна души, и только усилием воли я заставила себя промолчать. Особенно когда почувствовала, как рядом напрягся Эрик.
– Микаэль и Заура, Марк с Седриком, Брон и Юрашек…
Пока магистр перечислял имена, истребители довольно кивали. С решением Свифта были согласны все. Они как-то подбирались, распрямляли плечи, когда называли их имена. Мы все равны, но взаимодействия в единицах всё же немного различаются. И приятно, когда сам магистр признаёт ваши заслуги.
– …и Эрик с Кирой.
Вокруг загудели. Не то чтобы возмущённо, но с сомнением. Магистр обвёл всех взглядом, и гул стих.
– С этой Единицы всё началось. Возможно, их вход в город явился катализатором происходящих событий. Поэтому они обязаны идти.
Все взгляды устремились на нас.
– Ох, Кира, ну и удружила ты нам своим проклятием, – сказал сидевший прямо на столе Рызник. Тон был шутливый, но глаза говорили об обратном. Никогда особо не любила этого слабосилка, но сейчас с большим трудом подавила в себе волну жгучего раздражения и гнева.
– Это странно, Рызник, – с преувеличенным спокойствием сказал Эрик Лутс. – Мне показалось большой удачей, что именно в одном из наших городов началась эта свистопляска. Плох тот истребитель, что выбирает себе тварь помельче, разве нет?
Ловко он ввернул цитату из Кодекса, и так к месту. Благодарность я испытала сильную, но смотреть на Эрика не стала – не подружку постельную он защищает, а своего Щита, а это такая же норма, как просыпаться по утрам. Потом скажу спасибо.
Присутствующие начали переговариваться – прикидывая варианты, чья берёт в этом случае, но в дело вмешался магистр.
– Если мы не сможем выиграть в этой схватке, то грош цена нам как истребителям. Или вы считаете, что кто-то из нас может носить такое проклятие, с которым вся застава не совладает? Эти не-люди появляются в городе, только когда там Кира и Эрик. Поэтому они пойдут, кто бы что об этом ни думал. Всё, на этом расходимся. Я составлю схему захода и зачистки, а вы все – спать! И не только те, кто идёт завтра в город. Никто не знает, чем это закончится, остальные должны быть готовы к любому развитию событий, прийти на помощь в том числе. Расходимся!
***
В сон я провалилась, когда уже занимался рассвет. И это был чудовищный сон. Я сражалась с монстрами, и было совсем непонятно, куда делся мой Меч и почему я осталась совсем одна. А потом появлялся Эрик, и чудовища исчезали, а мы во сне страстно спешили завершить то, что начали у стен Мёртвого города. В самых разнообразных позициях и местах: на столе, на подоконнике, в конюшне, у дерева, в кресле магистра, на крыше тренировочного зала. Традиционного для таких вещей места – кровати – почему-то предложено не было. И всё это прерывалось в момент кульминации устрашающим смехом девочки-монстра.
Проснулась я к обеду совершенно разбитой. Надо сказать, Эрик выглядел не лучше. Лохматый, с грозовыми тенями под глазами. Но он тепло улыбнулся и в свойственной ему насмешливой манере сказал:
– Ну во всяком случае, теперь точно не спутаешь, с кем я в Единице.
– И тебе доброе, – проворчала я в ответ на такой изысканный комплимент. Но по правде, такой мне был дороже всех других – он был честный и дружеский. Заигрываний Брона или сарказма Рызника я бы сейчас не вынесла.
***
После усиленной зачистки мы вернулись в заставу в числе последних. И если до этого у меня руки тряслись от усталости, то, преодолев ворота, я вся задрожала и от страха. Такой я нашу крепость не видела никогда.
Первое – это запах. Кровь. Много крови.
Второе – много сидящих и даже лежащих людей, перевязанные руки, ноги, головы, пропитанные красным повязки.
И суета. Бегали те, кто сегодня не поехал на зачистку, все селяне из персонала и даже люди, которых я никогда не видела. Лекарь, писарь и сам магистр без дела не сидели.
– Кира! – закричал сидевший на земле у раненых Мышка. Но с места не сдвинулся – он фиксировал чью-то руку в процессе перевязки, подбежать не мог. Только улыбка расцвела на всё лицо, радостная, светлая. Это очень грело – то, что кто-то рад, что я в порядке. Мне подумалось, как здорово, что у нас есть этот мальчишка. После Мёртвого города легко забыть, есть ли в мире нормальные дети.
Молча подошедший Брон сгрёб меня в объятия, и на сей раз я не возражала. Потому что не было в них ни пошлости, ни приставаний. Просто попытка разделить тяжёлый день.
– Я переживал за тебя, Недотрога, – выдохнул он мне в макушку, стискивая ещё крепче.
Из-под его руки я поймала взгляд магистра. Он внимательно оглядывал нас, убедился, что мы целы, сдержанно кивнул. Но, кажется, всё же облегчённо выдохнул.
Мы быстро распрягли лошадей и присоединились к остальным.
Дорого же нам далась эта победа. Да и можно ли это так назвать?
Мы зачистили город. От тварей, которых было столько, словно к ним не заглядывали истребители полгода минимум. И от не-людей, которые не стали вести с нами переговоры, а сразу кинулись в бой. С ними пришлось особенно тяжело: при вполне монстровой силе, сообразительность у них была почти человеческая. Эти двое были своего рода Единицей. Слаженные, чёткие, тактически верные действия. И оружие: не наше, призванное, но тоже крепкое и разрушительное. Они рубили, отбивали, крушили. Кроме этого, они ориентировались в городе, как мы на родной заставе. То наседали, то убегали, петляя лабиринтами улиц.
Нам с Эриком в пару достались Мэри и Диггер. Вот так неожиданно сбылась моя мечта поработать вместе с единственной на всю заставу девушкой-Мечом. Столкнуться напрямую с не-людьми нам не посчастливилось. Нас постоянно оттесняли обычные твари. Но Мэри, конечно, хороша! Она, как ураган, сметала всё на своём пути, только звенели разбивающиеся пологи. А я ещё подумала, зачем Диггер весь с ног до головы ими увешался? Оказывается, это её фирменная манера.
Был момент, когда мы с Эриком вдвоём держали периметр одного из домов, чтобы дать Диггеру возможность восстановить запас. Мэри же со взглядом мамы-волчицы ни на шаг не отходила от своего Щита.
Мы были целы и невредимы. А вот остальным не так повезло.
Сильно досталось Зауре. Тварь вцепилась ей в плечо, и теперь рука висела плетью. Девушка сидела на выкаченной телеге, привалившись спиной к её стенке, была бледной, но храбрилась и кривовато улыбалась. Эрик ушёл к ней и присел у ног на корточки, подбадривающе положив руку на её колено. В этом жесте было столько тепла и интимности, что я отвернулась – смотреть на это решительно не хотелось. Подойду к ней попозже.
Микаэль был в разорванной рубахе, но цел. Лёгкие ранения получила вся Единица Марка и Седрика, но они привычно скалили зубы, перешучиваясь со всеми подряд.
У меня сильно заныло под рёбрами, когда я увидела на носилках Жерома. Того самого Щита, что переживал из-за своего проклятия. Помню, он говорил, что стал плохо видеть в тумане. Надеюсь, что не из-за этого истребитель пострадал так сильно. Он был без сознания, его грузили на носилки и отправили в лазарет. Похоже, он почти стучался к Мёртвым богам. Неужели, он так и не поговорил с магистром? Его Меч помогал чем мог, хотя и сам выглядел далеко не лучшим образом. Оставалось надеяться, что лекарь справится с такими ранами.
Я обвела глазами двор и наткнулась на взгляд Рызника. Он сидел у стены, чуть поодаль от толпы. Рубашки на нём не было, и весь торс был располосован, словно его протащили животом по острым камням. Но взгляд болью был не замутнён, значит, всё не так плохо, как казалось.
Рызник поднял руку и поманил меня. Желания идти особо не было, но я пересилила себя.
– Ты как?
– Могу мяукать и просить сметану, – криво усмехнулся Рызник. Надо же, вместе с ранами прорезалось и чувство юмора. – Кира, ну не удивительно ли, ты с твоим проклятием – и целёхонька, а я весь, как кот, полосатый?
Я закатила глаза и повернулась, чтобы уйти.
– Нет, стой, подожди… Прости, Кир… Я знаю, что характер у меня дрянь и язык грязноват, но потерпи хоть чуть-чуть. Дело у меня к тебе.
Рызник извинился? Ну всё, скоро и оставшиеся Живые боги уйдут к Мёртвым! Я вновь обернулась к нему, но таять от покаянного вида не спешила.
– Что тебе? Позвать лекаря?
– Нет, – отмахнулся он. – Это всё царапины, заживёт. Я кое-что слышал в Мёртвом городе, надо бы магистру сказать, но ему пока не до этого. Садись рядом.
Устраиваясь рядом с мужчиной, я чувствовала себя странно и даже неуютно.
– Ну?
– Я слышал, как переговаривались эти не-люди, когда мы их стали теснить. Один сказал, что надо уходить. А второй на это ответил что-то типа: «Ещё очень рано, не открыто».
– Не открыто? И что это значит?
– Ну или он сказал «не открылось», что-то типа того. Не знаю, о чём речь, но почему-то это у меня засело в голове. Может, это и неважно. Но вдруг.
Я задумалась, но это получалось плохо. После такого дня голова была, как мешок, набитый сеном, пустая и рыхлая.
– Почему ты об этом рассказал именно мне?
– Не знаю. Бесишь ты меня, Кира, правда. Потому что девчонка. И потому что ты язвишь и ершишься, а всем всё равно нравишься. Я вот так не умею. Мой сарказм почти всех раздражает. Но я вот что подумал: может, твоё проклятие и не проклятие вовсе? Может, ты просто вскрыла рану, что уже начала гноиться, и теперь есть шанс её залечить?
Я внимательно на него смотрела, стараясь больше прочесть по его лицу.
– Ой, да ладно! – теперь он закатил глаза. – Я не увлечён тобой, не придумывай. Мне такие бабы, как ты, вообще не нравятся. Тощая, языкастая и с непомерным самомнением. Я люблю пышечек с хорошей грудью, нежных и ласковых.
Я усмехнулась, заметив, как его взгляд метнулся в сторону, где суетились помощницы поварихи. Да, они как раз такие.
– Спасибо, Рызник!– Я встала. – Тощая и языкастая оценила. Чем больше мы об этом знаем, тем лучше. Но магистру ты всё равно скажи.
Хотелось бы, чтобы потрясения этого дня завершились, но куда там.
Я пошла к Мышке – мальчишка стрелял в меня глазами, и некрасиво с моей стороны его и дальше игнорировать. Он как раз помогал грузить раненого на носилки. Истребитель без сознания лежал под белой простынёй и был довольно плох. Этот к Мёртвым богам ещё не стучался, но и Живые от него отвернулись. Рядом были лекарь, вернувшийся из лазарета, магистр и Щит раненого, высокий коренастый парень с лохматой головой.
Мышка шагнул ко мне и неловко задел локоть лежащего – слава богу, не с той стороны, что пострадала. Раненый вздрогнул, приоткрыл мутные глаза, и в то же мгновение в его руке возникла кривая сабля. Мы все напряглись: раненый не особо понимал, что творит. С призванным оружием он мог навредить не только окружающим, но и себе.
Однако всё обошлось, глаза снова закатились, он выронил саблю под ноги мальчишке. Она звякнула о мостовую. Мышка моргнул, глядя на неё, наклонился и поднял.
И тишина вокруг стала такой, словно я оглохла.
Никто не может взять чужое призванное оружие в руки! Оно сразу же истаивает, и ты будто берёшь туман. Но Мышка держал его, озираясь по сторонам. Я бы подумала, что у меня галлюцинации на почве усталости, но люди вокруг словно превратились в немые каменные статуи. Если это и видение, то, похоже, у всех одинаковое.
Мальчишка перевёл взгляд на меня, и только тут сабля в его руке исчезла.
Первым отмер магистр.
– Всем заниматься своими делами! – рявкнул он, схватил Мышку за руку и потащил в сторону Магистерской.
Кокон тишины, накрывший свидетелей происшествия, лопнул, но мы явственно услышали, как лекарь прошептал:
– Я вообще ничего не понимаю!
