— Ну да, она там работает официанткой. Её смена закончилась, но один из работников тут же её узнал по фотографии. Завтра подъедем к открытию кафе, чтобы он не успел ей рассказать, что я о ней расспрашивал.
Спал я опять очень плохо, всю ночь болела рука. На следующий день я привёл себя более-менее в порядок, и мы отправились в «Подорожник». Это место оказалось дешёвой закусочной на въезде в город. Мы взяли пива, чтобы не привлекать к себе внимания. Когда Елена вышла в зал, мы легко её узнали. Выглядела она как-то взрослее, кольцо в носу исчезло, короткая стрижка, но сомнений не возникло — это была Елена.
Встретила нас она настороженно. Похоже, пока Елена отмечалась на работе, парень с котором вчера говорил Майкл, предупредил её. Майкл начал разговор в лоб, без долгой раскачки.
— Елена, меня наняли твои родители, чтобы я тебя разыскал. Они очень беспокоятся, ты ведь им не звонишь.
— У меня всё нормально.
— Они хотят, чтобы ты вернулась домой.
— Этого не будет.
— Почему?
— Они хотят, чтобы я была, как они. Прожила скучную, предсказуемую жизнь. Хорошо училась, поступила в университет. Получила денежную, но не очень тяжелую профессию. Вышла замуж, купила дом в пригороде, в престижном районе, родила им внуков.
— А что в этом всём плохого?
— Я хочу, что в моей жизни был смысл. Какая-то большая цель.
— Ник — социопат. Он тобой манипулирует. А «Климатисты» — это кучка не нашедших себя в этой жизни неудачников.
— Я больше не в отношениях с Ником, но это неважно. Я впервые среди людей, где я своя, чьи цели я поддерживаю. Они думают не только о собственном благополучии, а о благе всего человечества.
— Не надо иллюзий. Реально их не волнует никто, кроме них самих. Люди для них лишь средство для достижения их «великих» целей. Находиться среди них небезопасно.
Елена промолчала, упрямо уставившись на что-то поверх наших голов. Майкл вытащил телефон, набрал номер, и протянул девушке.
— Поговори хотя бы с мамой.
Елена взяла телефон и выключила связь.
— Я не знаю, о чём говорить с родителями. И заставить вернуться меня никто не сможет. Мне уже исполнилось семнадцать.
Продолжение разговора успеха не принесло. Она попросила нас уйти, угрожая позвать менеджера, и нам пришлось ретироваться. Майкл тут же перезвонил родителям Елены, и буквально через несколько дней они вылетели в Портленд. Но в кафе выяснилось, что Еленa уволилась в тот же день после нашего разговора. Её адреса то ли никто не знал, то ли она успела съехать.
Следующий раз я услышал о Елене где-то через год от Майкла. Он рассказал, что полиция Портленда нашла в парке останки молодой женщины. При ней документов не было, но по записям стоматолога вычислили, что это Елена. Мы не раз с мучительной болью вспоминали нашу встречу с ней в «Подорожнике», и думали о том, что нам так и не удалось найти слова, которые могли убедить её вернуться в родительский дом.
Обратно мы выехали очень рано. Бо́льшую часть дороги ехали молча. Майкл хмурился, досадуя на ситуацию, в которую мы влезли с Тайлором, и переживая, что Елену не удалось уговорить поехать домой. Он был уверен, что Ник не будет заявлять в полицию, но, как говорится, неприятный осадок остался. Мало того, что мы нарушили закон, вломившись в его квартиру, но вдобавок были при этом застигнуты, то есть явно лоханулись. Несмотря на то, что рука ещё болела, я, в отличии от Майкла, ехал в хорошем настроении, мысленно улыбаясь в предвкушении встречи с Евой. Мы договорились на этот же день. Майкл должен был высадить меня вместе с сумкой в Стэнфорде, а после встречи я собирался взять Uber и уехать домой.
Где-то на середине дороги кто-то позвонил Майклу на мобильник. Я не прислушивался к разговору, продолжая витать в облаках, но слышал, как Майкл сказал «интересно», «вот как», «ты очень мне помогла». После разговора Майкл взглянул на меня, и я сразу понял, что он хочет что-то обсудить.
— Позвонили по поводу денежного перевода, который ты видел у Ника.
— Раскопали что-нибудь?
— Счёт, с которого были переведены деньги, принадлежит «Дому антиквариата», компании Сэма. И примерно такого порядка суммы регулярно отправляются ещё дюжине адресатов, кроме Ника.
— И что это значит?
— Это значит, что Сэм — кукловод, который дёргает за многие верёвочки.
Всё это нам очень не понравилось. Но что с этим делать? Конечно, Сэму могло бы повредить, если бы мы сообщили прессе, что кандидат в мэры финансирует чёрт знает кого, но информация была получена незаконно, и доказательствами мы не располагали.
С Евой мы договорились встретиться в саде скульптур Родена в Стэнфордском университете, около центра изобразительных искусств Джеральда Кантора. Я присел на округлую бетонную скамеечку, положил сумку и отправил сообщение, что уже приехал.
