Майкл вспомнил тепло, идущее от монеты, и ощущение энергии, перетекающей в него.
Он понимал, что его откровенно соблазняют, но как будто находился под воздействием магического заклинания и не было сил прервать Сэма. Он только откашлялся, а Сэм продолжил:
— А вдобавок и Лилит отблагодарит тебя по-своему. Ты ей всегда очень нравился.
Перед внутренним взором Майкла тут же возник образ Лилит, какой он видел её последний раз, на новой квартире, в мини юбке, демонстрирующей красивые ноги, и блузке, подчеркивающей высокую грудь. На лбу Майкла появилась испарина, которую он вытер тыльной стороной ладони. Нервно облизав губы и не сказав ни слова на прощание, он нажал кнопку на телефоне, оборвав разговор.
После возвращения домой меня захватила рутина. Сэм себя никак не проявлял, и я пытался уверить себя, что пересидел грозу в Портленде. Однажды позвонил Майкл, спросил, всё ли спокойно, и рассказал об аукционе в отеле «Фэрмонт». По какой-то причине, он не упомянул тогда о звонке Сэма и я узнал об этом намного позже, когда вся эта история закончилась.
Я читал объявления о работе и отправлял резюме. Из одной конторы даже позвонил рекрутер и, расспросив меня, назначил собеседование. С Евой после приезда я больше не встречался, чувствуя по-прежнему неловкость после нашей встречи в саде Родена, но планировал пригласить на свидание в ближайшие выходные. Казалось, что жизнь как-то налаживается.
Был ещё не поздний вечер, хотя уже очень темно, наверное из-за облаков, которые мягкой шапкой висели над городом уже вторые сутки. Когда я подошёл к своей квартире и собирался достать ключ, то заметил, что дверь не закрыта. Осторожно, чтобы не наделать шума, вошёл внутрь. В квартире стояла странная тишина, по комнатам гулял ветер. Окно было распахнуто, хотя я помнил, что закрывал его перед уходом. По всей квартире в беспорядке валялись на полу мои вещи, вываленные на пол. Судя по всему, кто-то в них рылся, пытаясь найти монету.
Когда я открыл дверь в спальню, образовался сквозняк, который поднял и закружил заметки Моисея, которые дала Ева при нашей последней встрече. Я поднял и положил листки обратно на тумбочку, где увидел пирсинг, как две капли воды похожий на тот, который я стащил в клубе в Портленде. Не знаю, сколько человек вломились ко мне домой, но оставленное послание на тумбочке говорило о том, что среди них был Ник.
Квартира казалась загаженной прикосновениями чужих рук, и мне физически неприятно было в ней находиться. В задумчивости я спустился по лестнице и вышел на улицу. За те несколько минут пока я был дома, погода окончательно испортилась, и пошёл дождь. На улице было противно: темно и туманно. По лицу стекали холодные капли моросящего дождя. Я шёл по узким, безлюдным улицам города. В слабом жёлтом свете фонарей здания казались искажёнными, словно нарисованные человеком с больной психикой, а деревья вдоль улиц будто надвигались на меня, зажимая и вызывая клаустрофобию, как на картинах Ван Гога в период его пребывания в психиатрической лечебнице. Всё ещё погружённый в свои мысли, я шёл по тротуару, когда почувствовал, что кто-то наблюдает за мной из-за дерева. Я резко повернулся и сделал шаг в этом направлении, пытаясь разобрать, кто это, и увидел бездомного в куче тряпья. Старый бомж улыбнулся мне беззубым ртом и покивал головой.
Ева ответила на звонок сразу, как будто ждала. На мои сбивчивые объяснения ответила кратко: «Приезжай». Когда я вошел к ней, квартира показалась удивительно светлой после темноты ненастного вечера. Я снял мокрую куртку и пошёл на кухню, где меня уже ждали горячий чай и бутерброды, которые приготовила Ева. Мы пили чай, ели, болтали, даже смеялись, и моё напряжение таяло. Дом Евы казался незыблемым, счастливым островком в бурном океане, и здесь ничего плохого со мной не могло случиться.
Ева спросила меня, почему я столько лет живу в одном и том же районе. Я задумался, пытаясь объяснить это самому себе.
— Мне нравится близость к парку. У нас свой микроклимат, и часто бывает туманная погода.
— Ты так любишь туман?
— Я люблю всматриваться в него. Для меня он олицетворяет будущее, которое всегда загадочно, неопределённо и полно ещё не реализованных возможностей. Смотрю на клубы тумана, которые двигаются среди деревьев, соединяются, распадаются, создавая и разрушая причудливые формы, и мое воображение дорисовывает их. Мне видится то ангельский лик, то оскал хищного зверя. Кто-то гадает на кофейной гуще, кто-то по картам Таро, а мне достаточно туманов Ричмонда.
Мы сидели ещё долго, но потом Ева поднялась и проводила меня в гостевую спальню. Я разделся и сразу провалился в сон.
Голубое небо без единого облачка. Я сидел на скамейке в весеннем саду. Рядом со мной — Моисей в белой одежде. Улыбаясь, он смотрел на меня. Всё такой же, как при нашей прошлой встрече.
— Добро пожаловать, мой мальчик.
— Я думал, что ты умер.
