Кивнув, Ано с трудом опустилась на стул, и в искаженных временем пальцах ожила первая чашка. Хотя женщина прекрасно могла обойтись и без всяких «хрустальных шаров» в виде кофе и прочей мишуры – образы преследовали ее с детства.
– Хорошая чашка. Ты скоро выйдешь замуж. Он старше тебя, вдовец.
Ануш изменилась в лице: худшие опасения подтвердились.
– Сейчас тебе страшно, но поверь, ты сама его выберешь и будешь с ним счастлива. Тебя ждет долгая достойная жизнь. Просто дай ему шанс.
«И всю жизнь проживешь, воспитывая чужих детей, в тщетных попытках родить своих, но об этом тебе не нужно знать».
Ануш молчала, она не верила словам старухи. Наверняка та, увидев деревню и восемь детей, просто не хотела портить ей вечер.
– И еще. Ты думаешь, что потеряла свое украшение, но оно у твоей соседки под матрасом, который ты штопала на прошлой неделе. Там же ты найдешь кое-что важное.
Ошеломленная Ануш переглянулась с подругами: она уже неделю не могла отыскать свой медальон – подарок родителей на окончание школы, а несколькими днями ранее действительно взялась подлатать одеяло соседки.
– Шноракалуцюн[31], – поблагодарила Ануш. – Я проверю.
– Он там.
Если медальон вернется к ней, значит, можно рассчитывать и на счастливую жизнь!
– Теперь ты.
По спине Наиры пробежал холодок. Она всегда избегала подобных развлечений, но сейчас любопытство победило.
– Так-так-так… Два ухажера.
Подружки захихикали. Час назад Наира рассказала им, как на днях один нахал прижал ее к стене дома и спросил: «Ха те че?»[32] Речь шла о возможных ухаживаниях и скором браке. Согласись она, можно было бы смело паковать свое светлое будущее в саван. На отрицательный ответ последовал плевок ей под ноги. А сегодня она заметила его среди музыкантов. Но нахал даже не подумал извиниться и лишь косо поглядывал на девушку на протяжении всего вечера.
Седые редкие брови Ано почти сошлись на переносице и были красноречивее слов.
– Они бы не справились с твоим характером. Выйдешь за другого, у вас будет два сына. Одного из них ждет трудная, но яркая жизнь. Он будет очень богат, но радости это не принесет ни ему, ни тебе.
– А если я не хочу?
– Инч?[33]
– Если я не хочу семью?
Старушка хмыкнула и отставила чашку:
– Расскажи об этом Богу!
Наира скрестила руки на груди:
– Обязательно!
Следующей на очереди была Рузанна. Мельком взглянув на кофейную гущу, Ано рассмеялась:
– Он здесь!
– Кто? – воскликнули все четверо.
– Твой жених на «И». Сидит в большом кресле и ждет тебя. Иди скорее домой!
Девушка обернулась к подругам.
– Что стоишь? Иди, тебе же сказали!
– Вы не обидитесь?
– Иди!
Рузанна порывисто обняла подруг и поцеловала женщину в морщинистую щеку.
– Спасибо вам!
Ее уход немного успокоил Ано, избавив от продолжения. Чудовищного и трагического. Двадцать вторая осень заберет ее единственного сына, а с ним и счастье.
Все это время Маник молчала, что лучше любых слов говорило о том, что она встревожена. Что, если вместо состоятельного мужа и беззаботной жизни за границей судьба приготовила ей совсем иное? Нужна ли ей такая правда? Девушка не заметила, как случилось, что чашка выпала из рук Ано. И лишь сама Ано знала, зачем она это сделала.
– Вай! – воскликнули обе.
– Все хорошо! Я все равно не хотела знать, что меня ждет.
– Я успела увидеть твой переезд. Чем дальше ты будешь от Ленинакана, тем лучше.
– Это точно! – рассмеялась Маник, про себя решив, что хрустальный шар тоже иногда ошибается – она никогда не жила в Ленинакане и не планировала.
Она услышала то, что хотела, и вдаваться в подробности не собиралась.
В тот же год, догадываясь о своей болезни и даже не пытаясь лечиться, Ано ушла, оставив мучительно долгую и очень непростую жизнь на земле. Она часто вспоминала молодых выпускниц, но так и не узнала, насколько точными оказались ее пророчества.
Тишина. Все вокруг замерло, и лишь стрелки на часах лениво преодолевали полуденную жару. Я вытерла пот с лица краем мятой футболки и прислушалась. Где все? Сейчас мне было просто необходимо избавиться от ужасного сна, растворить его в потоке чужой болтовни. Еще надеясь, я обошла все комнаты. Ушли!
Ноги сами привели меня в ванную. Прилипшая к телу футболка тут же полетела на пол. Бабушка говорила, что вода уносит все кошмары. Я повернула кран и под монотонный шум воды начала говорить. Я поведала воде обо всем, что мне приснилось, стараясь не упустить ни малейшей детали. Чудо или нет, но мне действительно стало легче. Пар вырвался из ванной, добавив торжественности моему выходу. В махровом полотенце, как в римской тоге, я прошествовала по коридору поступью античной богини.
– Мариам!
Голос раздался где-то сзади, из кухни. Я взвизгнула от испуга. Тигран!
– Прости, не хотел тебя напугать. – Он поспешил отвернуться.
Какого черта?! И тут я вспомнила о своих длинных волосах, ведь в них можно было бы спрятать горящие щеки. Тога вновь стала выцветшим от солнца полотенцем, а я – смущенной девочкой.
– Что ты тут делаешь?
– Мы не могли до тебя дозвониться, и я решил приехать.
– Кто это мы?
– Семья.
Впервые это слово относилось ко мне. Лучшее слово!
– А где все?
