…«Тимур, ты слышишь меня?»
Сердце гулко ухнуло в груди, отчего кровь побежала быстрее, заставив загореться щеки и уши.
— Дина! — произнес он ее имя, растягивая и смакуя каждую букву, отчего защекотало язык и горло. — Ди-на…
«Если ты слышишь меня, дай знак! Сожми мою руку!»
По его ладони пробежала горячая волна. Тимур поднес руку к глазам и стал рассматривать дрожащие пальцы.
«Все понятно! Тебя накачали снотворным…»
— Да, они думают, что мне так лучше.
«Идиоты! Этого нельзя делать ни в коем случае!»
— Какая теперь разница? Ты, главное, не переживай!
«Ты не слышишь меня. Но если вдруг… Я хотела тебе сказать…»
— Говори! Я тебя слышу! — он почти растворился в ощущениях, дрожа от страха, что эта незримая связь пропадет.
«Когда ты очнешься, то скорее всего, не вспомнишь меня. Потому что… потому что…»
— Прекрати нести бред! — его охватила злость.
«Потому что все, что с нами произошло, скорее всего нереально. Ну как я смогу объяснить тебе это, даже если ты захочешь выслушать меня?»
— Все гораздо реальнее, чем ты можешь себе представить!
«Мы были вместе всего несколько минут в моем сне… Я называю это сном, хотя на самом деле не знаю, как назвать это состояние. Оно пугает меня. Но в то же время, я чувствую себя частью чего-то огромного и важного… Ты бы смеялся надо мной, будь мы рядом… Как тогда.»
— Я рядом, Дина! — он сел на кровати и провел руками в воздухе, представляя ее сидящей на краю кровати. Внезапно что-то обожгло его щеку. Он накрыл это место ладонью, почувствовав влагу — слеза… ее слеза… — Дина! Не плачь! Умоляю! Я же обещал, что буду всегда с тобой!
«Ты обещал, что будешь со мной всегда… Так и есть — ты рядом. Но мне так больно!»
Слезы обжигали его кожу, будто кислота, но он ничего не мог с этим поделать.
«Я видела твою мать. Она была очень красивой… и очень грустной…»
— Если бы ты знала… — прошептал он и лег обратно, закинув руки за голову.
«Если бы я знала, как могу помочь тебе, то сделала бы все на свете!»
— Я бы хотел только поцелуй. Настоящий… — Тимур вздохнул. — Прости меня…
«Этот твой родственник, который приехал за тобой, мне не нравится. И как он вообще оказался так быстро в городе? Кто ему позвонил?»
Тимур задумался. Внезапно почувствовал сильнейшее волнение и громко сказал:
— Уходи! Тебе нужно срочно уходить!
«Если бы я не знала, какой ты на самом деле, то поверила бы ему. Я глупая, правда?»
— Ты слышишь меня, Дина?! — он резко поднялся, заметался в поисках ее. — Срочно уходи, прячься! Тебя не должны здесь видеть!
Раздались шаги, а затем приглушенные голоса.
Слезы текли по ее лицу и капали куда-то вниз, когда Дина, склонившись над Тимуром торопливо шептала то, что приходило ей в голову. Сколько бы она ни готовилась, сколько бы раз не проговаривала фразы, адресованные Тимуру, она вряд ли смогла сказать их ему прямо в лицо. С горечью осознавала, почему ее обуревали сомнения — страх быть отвергнутой, болезненная неуверенность, жалость тех, кто почувствовал ее отношение к Ардашеву. Справиться с этим надрывом было нереально трудно. Но разве подобное не случается даже с самыми решительными людьми?
То, что произошло с Таней, с родной матерью, с Риммой, мысли о том, что любовь часто таит в себе глубокую печаль и разочарование, словно наждачной бумагой сдирали с сердца Дины романтический налет, оставляя кровавые раны. Невозможно было представить, какие же муки придется испытать, если позволить себе окунуться в это чувство с головой, отдаться ему и поверить в лучшее. А если не получится?! Но любить было так сладко, так прекрасно! И именно страх возможной в будущем потери отравлял ее существование.
Оставалось только переключиться на прозаические вещи. Тем более, что как будущий врач, Дина уже могла провести границу между долгом и чувством. И все же, слезы лились бурным потоком сами по себе, не слушая доводов разума.
— Если бы я знала, как тебе помочь, то обязательно бы сделала все на свете! — Дина гладила пальцы Тимура, безвольно лежащие на ее ладони. — Этот твой родственник, который приехал за тобой, мне не нравится. И как он вообще так быстро оказался в городе? Кто ему позвонил? Если бы я не знала, какой ты на самом деле, то поверила бы ему. Я глупая, правда?
На мгновение показалось, что рука Тимура дрогнула. Дина присела на кровать, уперевшись бедром в его ноги. Подбородок и щеки парня потемнели от выступившей щетины, и Дина поймала себя на том, что не отрываясь смотрит на четко очерченные губы, чувствуя, как неумолимо тянет прикоснуться к ним своими губами. Как же хотелось вновь увидеть его вскинутую бровь и веселую ухмылку!
— У меня кое-что есть для тебя, — она достала цепочку с крестиком и, просунув кончик под шею Тимура, аккуратно застегнула замочек. Затем снова взяла его руку. — Он твой, и ты должен сам…
