Тупик либерализма полностью

Б. Пастернак в 1957 г. после «Доктора Живаго», Сталина и уже незадолго до смерти, говорил о «Великой русской революции, обессмертившей Россию, и которая… вытекала из всего русского многотрудного и святого духовного прошлого», и так обращался к своим зарубежным читателям: «Вот за что скажите спасибо нам. Наша революция, как бы ни были велики различия, задала тон и вам, наполнила смыслом и содержанием текущее столетие»^{949}. Случайно ли, что в начале века Шпенглер почувствовал в России источник нового исторического периода?^{950}

Русская социалистическая революция не была случайностью, она была выстрадана поколениями русских философов. И Русская революция стала самым большим и пожалуй единственным существенным вкладом России в мировую цивилизацию — она изменила мир: либеральная идеология привела мир в тупик глобального экономического кризиса и мировых войн, Русская революция — к социальному пробуждению масс.

Запад не признал Русской революции, да и не мог признать. Как эти дикие, отсталые и нищие «русские варвары» указывают нам просвещенным европейцам путь в будущее? Как эта ничтожная кучка большевиков посмела угрожать монополии властителей жизни — избранникам привилегированных классов? Запад ответил на вызов интервенцией, стремясь, по словам У. Черчилля, «задушить в зародыше» русскую революцию. Но на защиту революции встало не только большинство русского народа, но и прогрессивные силы в большинстве стран мира, и она победила.

Русская революция, при всех ее недостатках, утвердила новую нравственную — социалистическую идею, отрицать или игнорировать которую не мог уже никто. Именно она теперь определяла нравственные принципы развития мировой цивилизации. Прогнозы Маркса о кризисе и крахе системы дикого капитализма в XX веке получили реальное подтверждение. Даже такие современные либерал-радикалы, как Е. Гайдар в этой связи признают: «…в первой половине XX в. мир развивался почти «по Марксу» — хотя и не в деталях, но достаточно близко к указанной им траектории, чтобы многие интеллектуалы были склонны признать «торжество марксистских идей»^{951}. И даже такой поборник либерализма, как Бжезинский, также был вынужден согласиться: «Демократия для меньшинства без социальной справедливости для большинства была возможна в эпоху аристократизма, но в век массового политического пробуждения она уже нереальна»^{952}.

Об опасностях, грозящих человечеству в случае продолжения его движения по либеральному пути, Дж. Оруэлл предупреждал в 1940 г.: «То, к чему мы идем сейчас, имеет более всего сходства с испанской инквизицией; может, будет и еще хуже — ведь в нашем мире плюс ко всему есть радио, есть тайная полиция. Шанс избежать такого будущего ничтожен, если мы не восстановим доверие к идеалу человеческого братства, значимому и без размышлений о «грядущей жизни». Эти размышления и побуждают… настоятеля Кентерберийского собора всерьез верить, будто Советская Россия явила образец истинного христианства»^{953}.

Р. Роллан в 1933 г. закончил роман «Очарованная душа», в котором «говорит о социализме как средстве освобождения духа. Капитализм такого освобождения обеспечить не может, так, может быть, социализм? Ведь социализм в Европе будет не совсем таким, как в СССР. Привить Европе советскую культуру без коммунистической диктатуры, восточные духовные поиски без азиатской отсталости — это ли не путь к новому обществу свободного духа?»^{954} Подобные настроения, по мнению Дж. Оруэлла, приобретали все большую популярность в Европе: «В последние годы в силу порожденных войной социальных трений, недовольства наглядной неэффективностью капитализма старого образца и восхищения Советской Россией общественное мнение значительно качнулось влево»^{955}. В Англии же, среди интеллигенции, отмечал Оруэлл, «на протяжении десятка последних лет складывается стойкая тенденция к неистовому националистическому обожанию какой-либо чужой страны, чаще всего — Советской России»^{956}.