Тупик либерализма полностью

Не случайно борьба с большевизмом приобрела парадоксальный характер — для того чтобы победить большевизм, провозглашали его противники, необходимо воплотить его идеи сверху, не дожидаясь, пока это будет сделано снизу. Так, президент США В. Вильсон призывал: «Мы будем… лечить мир, охваченный духом восстания против крупного капитала… Справедливый мир и лучший порядок необходимы для борьбы против большевизма»^{961}. Спустя 20 лет другой президент Ф. Рузвельт, проводя радикальные социалистические реформы, будет объяснять свои преобразования словами: «Я борюсь с коммунизмом… Я хочу спасти нашу капиталистическую систему»^{962}. Непримиримый противник большевизма Дж. Спарго в своей нашумевшей книге «Большевизм. Враг политической и индустриальной демократии» утверждал: «Лучшее, что может быть сделано — это не попытки утопить его в крови, а мужественное и последовательное уничтожение социального угнетения, нищеты и рабства, которые доводят людей до душевного отчаяния, приводящего людей к большевизму»^{963}. Другими словами, если бы не большевизм, то социальное угнетение, нищета и рабство до сих пор являлись бы фундаментальными основами политической и индустриальной демократии, если бы она еще вообще существовала.

Наивно считать большевиков идеалом, его в принципе не существует. Развитие общества происходит под воздействием разнонаправленных уравновешивающих друг друга сил. Русский философ Розанов по этому поводу замечал: «Жизнь происходит от неустойчивых равновесий. Если бы равновесия были устойчивы, не было бы и жизни»^{964}. И большевики были не идеалом, а адекватной силой, направленной против тупой и беспощадной силы дикого капитализма образца XIX в., ради своих корыстных интересов, готовой уничтожить и поработить все, что стоит у нее на пути. Именно столкновение этих двух противонаправленных сил породило равнодействующую силу, изменившую ход истории и создавшую современный социальноориентированный демократический мир. Без русской большевистской альтернативы Запад уже давно бы истребил друг друга в войнах за передел мира или установил такую диктатуру, перед которой побледнели бы даже ужасы будущего нарисованные Беллами, Беллоком или Оруэллом.

Ответной реакцией на Русскую революцию стало не только утверждение в мире социалистических идей, но и фашизма. В. Шубарт констатируя данный факт, повторял вслед за Н. Бердяевым: «Без большевизма его никогда бы не было. Именно большевизм вызвал его, как акт самозащиты. Фашизм — детище большевизма, его внебрачный ребенок…»^{965}. Причина этого, по мнению П. Друкера, крылась в том, что «полный крах веры в достижимость свободы и равенства по Марксу, вынудил Россию избрать путь построения тоталитарного, запретительного, неэкономического общества, общества несвободы и неравенства, по которому шла Германия… Фашизм — это стадия, которая наступает, когда коммунизм доказал свою иллюзорность, как это произошло в сталинской России и в догитлеровской Германии»^{966}. По мнению У. Черчилля, фашизм — «это тень или уродливое дитя коммунизма»^{967}.

Тема ответственности большевизма за возникновение фашизма стала основным течением либеральной исторической мысли: Так, Э. Нольте и Фюре заявляли: «Фашизм возник, как антикоммунистическая реакция… Что же касается жестокости, цинизма и двуличности, автор «Майн кампф» шел дорогой, проложенной Сталиным… Нельзя упускать из виду тот вклад, который тоталитаризм Сталина внес в развитие тоталитаризма Гитлера»^{968}. По мнению Голо Манна: «Без коммунистической партии нацистам не удалось бы победить»^{969}. О. Ференбах утверждал: «Страх перед Москвой… гнал очень многих в ряды нацистов»^{970}.