Через мокрое оконное стекло в кабинет проникал тусклый уличный воздух, и казалось, тоже сырой.
Блейк, чтобы изменить обстановку, включил электрическое освещение. Яркий свет всегда активизирует человека, и за недостатком природного, надо использовать электрический.
Макс сразу оживился:
– А веселее стало, патрон. Сейчас еще сделаем крепкого чайку.
Через минуту приготовился чай, и только поставив перед собой чашки, они уселись и начали слушать.
Секунд десять на пленке был лишь легкий фоновый шум. Время – 2.10 ночи, номер комнаты Ширака.
Появились какие-то еще звуки, малоразборчивые… Но вот, громкий – человек просморкался в платок. И похоже, он на ногах.
Минуты две слуга пробыл в комнате.
А теперь отчетливый звук закрывшейся двери и сменился номер.
– Коридор первого этажа, – прокомментировал Макс.
С полминуты почти ничего, и номер опять сменился.
– Кухня.
Звуки пошли чаще, но определить их смысл можно было лишь общей фразой: «человек чем-то занимается на кухне».
Вроде бы открывает шкафчики…
Позвякивания…
Через пять минут Блейк сделал Максу знак:
– Приостанови и отмотай немножко назад.
– Насколько?
– Секунд на двадцать.
Макс снова запустил пленку и, вслушиваясь, вопросительно поглядел на Блейка.
– Ложечкой что-то взбалтывает, – пояснил тот. – Звук характерный, чиркает о поверхность.
Макс, ожидавший чего-то большего, неопределенно качнул головой.
Взбалтывание кончилось, а секунд через тридцать снова возобновилось.
Потом, с теми же интервалами, еще пару раз.
Еще с минуту неясных звуков.
Блейк отметил – всего на кухне Ширак находится около восьми минут.
Так-так, с полминуты на пленке нет звуков, а теперь тоже ничего не слышно, но на панели выскочил другой номер.
– Холл первого этажа.
Еще с полминуты чего-то неясного… И так зазвенело и зааукало, что Блейк быстро показал Максу снизить противный звук.
И приглушенным, он был неприятен. Тем более что какофония продолжалась почти минуту.
Но вот сквозь нее пробились голоса и сигнализация замолчала.
– Отмотай на десять секунд назад… – Блейк решил пощадить свои уши, а у Макса они хорошо натренированы дискотеками, – я пройду в туалет, а ты поставь громкость и определи, чьи там голоса первые.
Он поспешно закрыл за собой дверь и пошел, прогуливаясь, по коридору.
Вон, раздалось.
Хотя сюда доходит уже негромко.
Блейк поздоровался с одним из сотрудников, и они немного поговорили.
Еще двое из прежних сослуживцев стали расспрашивать, как в частном сыске идут у него дела. И один из них попросил небольшого совета… Так что, когда Блейк вернулся назад, Макс, в ожидании, посматривал на расписанную перед ним бумажку.
– Прошел запись до конца, слушаете, патрон?
– Слушаю.
– Итак, трезвон продолжался пятьдесят две секунды. Первой отреагировала Керэлл. Она и выключила сигнализацию и открыла дверь нашим ребятам. Один ведь сидел в машине прямо у главного входа. С внешней стороны, естественно, никто посторонний не появлялся, кто же сунется, если там стоит полицейская машина.
– Ты сказал, другой полицейский с противоположной стороны…
– Да, тот, что у входа, его сразу вызвал на подкрепление. Сигнализация, как положено, поступила сюда дежурному, и он отдал приказ патрульной машине. Трое полицейских потом осмотрели весь дом. – Макс согласно кивнул головой: – Я тоже не верю, что преступник все это время мог где-то прятаться, а этой ночью попытался выйти. Но далее, через восемь секунд после Керэлл появляется Джойс, еще через семь секунд я слышу голос Гринвея и почти тут же – Ширака. Нет сомнений – это его проделка.
– Согласен, и тебе предстоит послушать, где он за это время побывал. Раз ты так любишь пари…
– Чур, я ставлю на кабинет Линч!
– Хитрый какой, тогда пари не выйдет. Прослушай микрофон в кабинете. Ребята ночью особо не вслушивались, потому что сирена забивала все прочие звуки в доме. Слушай, поэтому, коротенькими фрагментами.
– А вы куда навострились?
– Мы с тобой вчера слишком расслабились на деревенском воздухе. Старая горничная. Посмотри, кстати, ее имя и номер дома.
Макс остановил его уже на выходе:
– Что если пойти прямым ходом, патрон.
– Каким?
– Надеть наручники на Джойс Хьют и прижать ее здесь отпечатками.
– Не из тех она, кто растеряется.
– А куда ей деваться от такой улики?
– Думаю, она сразу вспомнит, что как-то держала пистолет в руках. А если не сразу вспомнит, ей это посоветует адвокат. Он же скажет тебе, что одной этой улики не достаточно для судебного обвинения человека в тяжком преступлении. И еще скажет примерно такое: «Когда я ознакомлюсь со следственными материалами, найду такие хвосты и хвостики, что от обвинения останется кучка мусора».
Макс сморщил лоб и вздохнул:
– И правда, найдет.
