– Пистолет-дублер вам в Сан-Диего достала какая-то мелкая уголовная сошка, и в таких случаях не связываются с оружием, за которым числится кровь.
– Пока не понимаю, – произнес Гринвей, но голос прозвучал через сжатые зубы.
– Уже понимаете. Чилвер входит в число крупных боссов уголовного мира, и, несмотря на трения в прошлом, они все помогают друг другу. Кто-то из тамошних боссов просто прикажет этой мелкой сошке сделать добровольное признание о продаже вам пистолета. Добровольное признание, помощь полиции… вы знаете, в таком случае ему грозит всего лишь полгода-год, а вероятнее, срок будет условным.
Гринвей слегка опустил голову и заложил руки за спину.
Он думал и взвешивал.
Блейк быстро добавил гирьку на другую чашу весов:
– Чилвер очень переживал, что может не получить камня. Камень найден, но переживания для него – большая обида.
Пауза длилась очень недолго.
– Чтоб вы провалились, агент. Вместе с Чилвером.
– Нет, мистер Гринвей.
Тот внимательно посмотрел в глаза Блейку.
– «Выход из положения». Но это сказали вы, а не лейтенант.
Макс некультурно заложил руки за голову, вытянулся и зевнул…
– Считайте, я тоже это сказал.
Гринвей снова что-то прикинул и взглянул издали на лейтенанта.
– С помощью Чилвера вы чего-то добьетесь, но все равно будет много мороки, лейтенант.
Макс подумал и, не глядя в ту сторону, покивал головой.
И по следующему вопросу Блейк понял, что они выиграли:
– Вам что, очень нужен этот Сан-Диего?
Для виду, ответ лейтенанта прозвучал не прямо сразу:
– Э… пожалуй, не очень.
Первым из остальных присутствующих отреагировал гибкий французский ум – Ширак громко и горько вздохнул:
– Невероятные вспышки злобы. А вам, сэр, от мадам доставалось больше всего. – Он еще раз горько вздохнул. – Этак каждый может сорваться.
– Иногда я думала, – сразу поддержала Хьют, – что она просто сумасшедшая. Керэлл, ты что молчишь?
Та сначала посмотрела на Макса.
– Если я скажу на суде, что у самой пару раз чесались руки, это не наказуемо, лейтенант?
– Не наказуемо.
Ширак тоже обратил взгляд на него:
– Как ловко мадам приклеила камень к верхней панели сейфа, как ловко.
– Да, господа! – прозвучал голос Гринвея. – Я виноват! – он бодрой рукой взял коньячный графинчик. – В том, что у меня не стальные нервы. И когда в очередной раз уязвили мое достоинство, а проклятый сейф был открыт и в нем пистолет…
– Лео, ты жертва аффекта! – Хьют воззрилась на Макса. – Что вы такой кислый, лейтенант?
– Да нет, я рад, что к человеку пришло осознание.
Гринвей выпил и не стал закусывать конфетой.
– Тогда окажите дополнительную любезность.
– Какую?
– Я поеду на своем автомобили впереди вас и сделаю заявление дежурному полицейского управления.
– Только поторопитесь, мы здесь уже засиделись.
Вечером Макс заявился, чтобы как-то отметить.
Однако еще в прихожей, снимая куртку, тяжело вздохнул, а в комнату вошел без выражения на лице.
– Ты что загрустил?
– Прикинул, патрон, парню дадут лет восемь.
– Что-нибудь так.
– А через пять лет выпустят за хорошее поведение.
– Скорее всего.
– И похоже, кузины отдадут ему его долю наследства.
– Хм… да, похоже. Девицы выглядят по-своему честными.
– Вот и выходит, что за год тюрьмы он получит миллион с лишком.
– А я думал, ты загрустил оттого, что придется книжку читать. Там, на столе, бумажка с названием.
В глазах Макса вдруг вспыхнул озорной блеск.
– Патрон, давайте на спор, что я угадаю.
– Опять на ресторан?
– Ага!
– Ну, давай.
Тот радостно хмыкнул.
– Я ведь хорошенько тогда запомнил: роман русского писателя «Преступление и наказание»!
Блейк удрученно развел руками:
– Ну, как с тобой спорить.
– То-то! – Макс схватил листок бумаги и радостно потряс им в воздухе. Потом взглянул: – Чего это? «Как быстро приготовить вкусную и здоровую пищу».
Он застыл с листком в поднятой руке.
– Пора и мне начать ходить к тебе в гости, Макс.
