— Позовите-ка этого человека: посмотрим, что у него за товар. — Слуги приводят безбородого. — Почем отдаешь пару?
— А вот за двадцать курушей.
Женщина покупает у него шкуры и оставляет у себя гостем. Его приводят в комнату. А в тот вечер у кади было много гостей, и каждый вновь пришедший говорит ему:
«Ну-ка, безбородый дядя, подвинься подальше! Ну-ка, безбородый дядя, подвинься подальше!» — И так в конце концов он остается за дверью.
Вдруг кади вспоминает о нем:
— А где же безбородый? Глядь! — а беднягу вытолкнули за дверь. — Ай-ай, возьмите отведите его в кухню: пусть он поест и эту ночь поспит там.
Тогда его забирают на кухню; поев, он ложится спать, однако сон не смыкает его глаз.
И вдруг он видит, как жена кади-эфенди ночью тихонько пробивается на конюшню. Она, оказывается, сорок лет любила одного пастуха. Он идет следом за ней. Ханым зовет пастуха, а тот сердится, что она опоздала.
— Помилуй, не сердись! Я никак не могу усыпить эфенди; подожди, вот он заснет, я и приду.
Безбородый возвращается на кухню, засучивает рукава, разводит огонь, кладет на сковородку масло, распускает его; потом берет сковородку, идет на конюшню и зовет пастуха.
— Вот я пришла, открой рот, я приготовила тебе горяченького кофе, — говорит он и опрокидывает сковородку в рот пастуху! Тот замертво падает на месте.
А безбородый идет обратно в кухню и ложится спать. «Ах ты, жена кади! Полюби-ка теперь на сорок лет пастуха!»
Тем временем ханым, убаюкав кади-эфенди, идет на конюшню, глядь! — а пастух мертв. Испугалась она и сразу бежит к безбородому.
— Ох, безбородый дядя, там на конюшне был пастух, он вдруг умер; унеси его куда-нибудь.
— Задаром не пойду.
— Дорогой мой, хочешь, я сорву с шеи два ряда золотых и отдам тебе.
— Пока не получу денег, не пойду!
Ханым срывает с шеи золото, отдает безбородому и уходит к себе.
Безбородый берет пастуха, приносит его в дом и прислоняет к двери, а рядом ставит дубину.
Наступает утро, кади-эфенди встает и хочет выйти на улицу. Смотрит: какой-то пастух загородил ему дорогу.
Сколько он ни говорил ему: «Посторонись, ей, пастух!» — тот не трогается с места.
Кади говорит:
— Дорогой мой, сойди с дороги, уже время позднее, у меня дела.
Пастух все стоит.
— Эй, пастух, если у тебя жалоба, приходи потом!
Пастух стоит да стоит.
Тогда кади взял дубину, ударил его легонько по голове, человек и свалился. Испугался кади-эфенди, бежит к безбородому и говорит:
— Ну-ка, вставай! Я тут ударил по голове дубиной одного пастуха, и он упал замертво. Чего только не будет делать народ, если узнает, что я, кади, убил человека.
— Эх, да воздаст вам аллах по заслугам! С этим пастухом ни твоя жена, ни ты не даете мне покоя!
— Помилуй, безбородый, не ори, я дам тебе пятьсот курушей, только унеси его куда-нибудь.
А безбородый в ответ:
— Пока не получу деньги, с места не двинусь. И кади-эфенди дает ему пятьсот курушей.
Получив деньги, безбородый берет пастуха и бросает в ясли на конюшне. Наутро он идет на базар, покупает осла, сажает на него пастуха и, крепко-накрепко привязав его к ослу, отправляется в путь. Едет-едет, видит: навстречу движется караван. Безбородый тотчас обматывает пастуха поводьями, а сам прячется под кустом.
Подходит караван в сорок мулов. Начальник каравана кричит:
— Эй, пастух, сверни с дороги!
А осел знай идет себе по самой середине.
Тогда один из караванщиков ударяет пастуха дубиной. Тот падает с осла на землю, а безбородый тотчас же выскакивает из-под куста.
— Ой, караул, сюда! Брата моего убили! — кричит он, и начальник каравана с испуга бросается в колодец.
Безбородый отвязывает пастуха, оставляет его под кустом, а сам забирает сорок мулов с товарами и едет в свои родные места. Приехав домой, он сваливает товар у себя во дворе.
Проходит день, пять дней, безбородый приоделся и гуляет, ни о чем не заботясь.
Однажды он говорит своей жене:
— Эй, жена, пригласим-ка наших друзей безбородых похлебать чорбы[80].
Напрасно жена уговаривает его не делать этого, он твердит:
— Во что бы то ни стало созову. Готовь угощение! — и отправляется к безбородым.
— Эй, приятели, — приглашает он, — пожалуйте нынче вечером к нам похлебать чорбы.
Безбородые приходят, смотрят — на столбах дома золотые шары; входят в дом, глядь! — потолки и стены разукрашены. Как бы то ни было, они садятся, начинают есть, а потом спрашивают:
— Эй, приятель, откуда у тебя такое богатство?
— Да вот были у меня две воловьи шкуры. Я взял их да продал; так и заработал деньги.
— Ну, а почем продал?
— Почем продал? По золотому за каждый волосок, да и прикинул-то так, без счета, а если бы по счету, так я бы еще больше получил.
А те думают про себя: «Черт возьми! От одной пары волов такое богатство нажил, а у нас вон сколько… Мы всех их зарежем!»
С этим они встают и уходят, а потом, зарезав всех своих волов, нагружают на повозки не просохшие шкуры и отправляются в город.
Приезжают, останавливаются под конаком кади и начинают кричать:
— Продаем шкуры!
Кади посылает своего слугу узнать, что у них за товар.
— Да вот продаем шкуры, — отвечают они, — за каждый волосок по золотому.
Слуга идет и докладывает кади.
