— Девять? — только и смог выдавить я из себя, — Почему же никто об этом не знал?
— Знали, Кирилл. Но только те, кто вошёл в наследный список Омера Мехметоглу. А он очень короткий. Твоего отца в нём не было, потому что не родившиеся на тот момент люди в него, естественно, не вошли. Последним носителем этой тайны был твой прадед — Хасан. А вот твой дед, Пётр Хасанович, по-видимому, уже ничего не знал.
Лика спрыгнула с подоконника, подошла к сидящему Рыси и, заглянув ему в лицо, процедила:
— Из тебя клещами надо всё вытаскивать? Ты не видишь, что Киру сейчас кондратий хватит? Я вдовой рожать не собираюсь.
— Да ладно тебе, Лиса, куда ты денешься, — осклабился Рысь, откидываясь на спинку стула, — Я ведь просто даю ему время переварить новость. Вот если бы я вывалил на него всё разом, то его точно бы удар хватил. Я прав, Кирилл?
Тупо закивав, как катайский болванчик, я приглашающе похлопал рукой по кровати, приглашая Лику присесть рядом со мной.
Девять, мать его, колец! Девять! Мысли заметались в голове с такой скоростью, что мне стоило больших усилий их упорядочить.
— Номиналы знаешь? — поинтересовался я у Рыси.
Тот кивнул и, достав из внутреннего кармана заламинированную записку и немного привстав, подался вперёд и протянул её Лике. Пока та вчитывалась в написанное, он медленно, с расстановкой, ответил:
— Полчаса, двадцать минут, девять, семь и три.
Ну ничего себе… Разум обожгло пониманием — будь у нас хотя бы два первых кольца сейчас весь мой род был бы жив! Идиотизм предков? Не верится, прапрадед был не из тех, кто страдал слабоумием, у него должны были быть основания для такого решения.
Лика протянула мне листок с озадаченным видом. Быстро пробежавшись по тексту, я начал перечитывать заново, не веря своим глазам.
У меня был ещё один прадед, брат Хасана, Кемаль Омероглу. И так как он был старшим братом и наследником, то ему отошло пять колец.
Повертев в руке листок, я воззрился на Рысь с немым вопросом в глазах. Тот развёл руки в стороны.
— Я только сегодня ночью наткнулся на эту запись. В сети ничего про Кемаля нет, но я уже дал задание Вжику. Ты Серёгу знаешь — если и есть какие-то сведения в архивах, то он их оттуда вытянет. А тебе советую подключить к поискам… — Рысь перевёл взгляд на Лику, — … своего будущего тестя, пусть он по своим каналам пробьёт.
— Мне срочно надо в особняк. Лика, найди Борисыча, мы выписываемся. Здесь я всё равно только бока пролёживаю, а Гримёр может меня и там навестить.
На всё про всё у нас ушёл час. Сборы были короче некуда — Константин Борисович только пожал плечами и проинструктировав напоследок Лику, ушёл по своим делам. Рысь вызвал по телефону Кузьму и до дома мы доехали с комфортом. Расспрашивать ветерана о его житье-бытье по дороге я не стал, решив, что дело это сугубо личное и если ему захочется, то он и сам потом мне всё поведает.
На первом этаже особняка нас встретил Карибыч и сообщил, что ночью Альха предприняла попытку побега.
— Поговорили бы вы с ней, Евгений Андреевич, на ней лица нет. Думает, что она пленница у развратного аристократа.
— Здрасьте, — изумился я, — А чего, Берендей ей не объяснил, куда её повезут?
— Видимо, нет. Папа никогда не умел разговаривать с женщинами, — сказала Лика, — Я пойду сама с ней поговорю.
— Мы в библиотеке будем, возьми её с собой, — бросил я ей вслед, — Карибыч, а что у нас на кухне творится? Есть хочется, аж спасу нет. До и время обеденное уже.
Я еще в дороге услышал трубные гласы моего желудка — после новостей, вываленных на нас Рысью завтрак как-то отодвинулся на второй план. Но теперь организм требовал топлива, причём очень громко.
— Светлану Викторовну отрывать от дела запрещено, — прошептал Карибыч, косясь на лестницу, ведущую на цокольный уровень, где располагалось царство нашего шеф-повара.
— А чего шёпотом? — я приподнял брови, — Мне тоже следует чего-то опасаться?
— Чтобы половником по голове не отхватить. Нельзя её отвлекать при готовке, особенно когда варенье варит, — с уважением произнёс Карибыч, — Лютая женщина.
Я чуть не заржал в голос — здоровенный бугай боится хрупкую, болезненную на вид, женщину.
— И всё же скажи ей, что мы приехали и очень хотим вкусненького. Можешь издалека крикнуть.
Василий обречённо начал спускаться по лестнице, где его чуть не сбила с ног бегущая наверх Дана. Не добежав до нас пару метров, она резко остановилась и уставилась на мою забинтованную голову.
— Кирилл?
— Я за него, — сделав шаг навстречу, раскинул руки в стороны, — Обнимашки, сестрёнка?
— Уи-и-и! — она тут же повисла на моей шее, — Говорящая мумия!
— Дана, беги к маме и скажи, что мы помираем с голода. А то чувствую, Карибыч не дошёл до кухни. И дойдёт ещё не скоро, — рассмеялся я, обнимая Дану, и крутанулся разок вокруг себя.
— Я мигом! — Дана расцепила свой захват и пропала из виду не хуже Рыси.
— Пока не поем — никаких разговоров, — обратился я уже к Рыси и тут же нарушил свои слова, — Как мама?
— Сиделка постоянно рядом, всё идёт по предписаниям Борисыча. Осталось десять дней до выведения её из комы.
