Граф лежал ко мне ногами и его туловища я не видел. Ну и ладно, ноги тоже хорошая цель. Легко прошив каблук туфли, пуля раздробила правую пятку Прозорова и холод тут же пошёл на убыль. Болевой шок своё дело сделал, противник вырубился. Меня протащило по полу — мгновенно начался сильнейший ветер. Потерявший сдерживающую его силу, промороженный воздух ринулся отвоёвывать место у тёплого [7]. Хорошо, что продлилось это всего пару секунд. Это сколько же градусов было в зоне действия дара Прозорова? По моим ощущениям не меньше минус семидесяти. Сильный противник, и хвала Многоликому, что лютый мороз не спасает от пули.
Через полминуты меня попытался приподнять, прибежавший вместе с лекарем Дюжина, но ноги совсем меня не слушались. Виконту пришлось посадить меня на пол, прислонив спиной к стене.
— Что с ним, Ваня? — трясясь в ознобе, поинтересовался я у лекаря.
— Купировал обе раны, жить будет.
— А говорить?
— Вам срочно, Кирилл Андреевич?
— Срочнее не бывает.
— Тогда через пару минут сможете побеседовать, — доставая что-то из своей сумки, хладнокровно ответил Бородин, — Но за последствия я не ручаюсь.
— Мне глубоко плевать на его будущее, сдохнет — туда ему и дорога, — пробурчал я, пытаясь подняться на ноги, — Этот козёл похитил мою жену. Обыщи его и сними кольцо. Что с девушкой?
— Без сознания, но похоже, что это обычный обморок. Даже время тратить на неё не буду, сама очухается, — ответил Бородин, перевернув её тело на спину, — А нет, ошибочка вышла, она беременна. Я не спец по таким делам, Кирилл Андреевич, разрешите вызвать скорую?
Да что же мне так везёт последнее время на беременных? Неужели я в прошлой жизни настолько нагрешил?
***
Бывает, что хочется послать человека в задницу с первых же слов беседы, а поговоришь с ним подольше… и понимаешь, что он уже там неоднократно побывал. Однозначно я не первый, кто его туда мысленно послал. И не только туда. Вот такое чувство я испытал, когда начал говорить с графом. Находясь, по сути, на грани перехода в мир иной, этот чванливый урод разговаривает со мной, словно делает невероятное одолжение. Теперь понятна причина его нежелания общаться даже с аристократами его круга — он всех считал быдлом, вплоть до самого Императора.
— Где сейчас находится Анжелика? — начал я разговор, как только Бородин привёл графа в чувство.
— Ты кто такой, недоносок, чтобы я с тобой вообще разговаривал? — тут же окрысился Прозоров, зло прищурив глаза.
— Её муж, кня… — начал отвечать я, но мгновенно был перебит графом.
— Ну так и вали отсюда нахрен, чмо безродное, — он даже не стал меня дослушивать, — Я тебя сгною за смерть моей жены! Будешь умирать медленно и по частям!
Однако. Я даже опешил от такого начала беседы. У моего собеседника явно был перебор с чувством собственного величия. Ну и хрен с ним, мне перед будущим покойником скрывать нечего.
— Я не договорил, гнида ты поганая, — тихо произнёс я, — Я княжич Кирилл Турчанинов, и умирать пока не собираюсь. В последнее время что-то много таких вот, как ты, грозных убивашек на мою голову развелось. Только все они внезапно померли.
И подкрепил свои слова болезненным разрядом в область промежности Прозорова.
— Чья была идея похитить мою жену?
— Я тебе не верю, сволочь, всех Турчаниновых грохнули, — просипел мужчина и, кривясь от боли, добавил, — Да и плевать мне, даже если это и ты. Вы пришлый род, чурки немытые, вам не место в Империи.
— Ну… как видишь, не всех убили. Скажу тебе лишь одно — ты при любом раскладе уже труп. А если ты ещё не понял, то добавлю, что весь твой род скоро уйдёт на свидание с Многоликим. Если откажешься отвечать на мои вопросы, я вырежу под корень всех твоих оставшихся родственников до седьмого колена. И поверь, сделаю это без малейшего сожаления. Когда обижают мою жену, то я становлюсь очень злым и неадекватным, — достав из-под куртки анатомический нож, я повертел им перед глазами лежащего на спине графа, — Итак, повторяю свой вопрос — где Анжелика?
— Отправил в наше имение, — чуть помедлив, ответил граф.
Всё же вид холодного оружия внушает намного больше страха, чем пистолет. Огнестрел воспринимается мозгом, как мгновенная смерть без мучений, а вот блеск остро отточенной стали вызывает невольный трепет — разум шепчет, что кончина будет долгой и мучительной.
— Чья была идея её захватить?
— Моя. Язык у твоей девочки слишком длинный, она оскорбила мой роди наказание заслужила.
— Ой ли? Это не причина для её похищения. Вы и её охранника решили убить, значит цель похищения вовсе не оскорбление. Тогда зачем?
— Её отец заплатил бы мне миллионы за эту сучку, — не стал запираться Прозоров.
Последовал новый разряд, заставивший тело графа выгнуться дугой.
— Это тебе за неуважение. По глазам вижу, что ты всё равно её убил бы. Я прав?
Граф промолчал, вытирая ладонью выступившую на губах пену и уставившись на клинок, зажатый в моей руке.
"Кира, Лики здесь нет", — раздался голос Рыси в моей голове, — "Я убираю второе сознание, сил маловато осталось."
"Топай наверх, я, похоже, уже знаю, куда её увезли."
