Вся эта семья по принципам была вполне атеистическая и свободомыслящая, не принадлежала ни к какой религии, а потому похороны его были свободны от всякой обрядности.
Олимпиада Васильевна Аргамакова:
В сороковых годах больная Варвара Петровна переехала в Москву в свой дом на Остоженке. Сюда Иван Сергеевич приезжал из-за границы на побывку и, признаться, не столько для свидания с матерью, сколько за получением субсидий.
В одно из таких посещений смазливая швейка, немка, принесла Варваре Петровне работу. С ней случайно разговорился Иван Сергеевич, она ему понравилась, и он предложил ей свои ласки, которые и были приняты. После этого Иван Сергеевич вскоре уехал за границу. Не подозревая, что в России оставляет свою дочь.
Мемуарист Б. Ф.,
У Варвары Петровны в числе множества «доморощенных» крепостных девушек-мастериц жила, между прочим, по вольному найму одна девушка «белошвейка», по имени Евдокия Ермолаевна, или, как обыкновенно называли ее, Авдотья Ермолаевна. Портрет ее весьма обыкновенный: блондинка, роста 2 аршина 3½ вершка, лицо чистое, правильно русское, глаза светло-карие, нос и рот «умеренные»; но она была женственно скромна, молчалива и симпатична. Эта-то девушка и приглянулась, а затем и полюбилась барину-юноше Ивану Сергеевичу. Конечно, Варвара Петровна узнала про первую любовь сына своего, «вспылила», даже, говорят, «собственноручно посекла», но поправить дело было невозможно, хотя Авдотья Ермолаевна была немедленно удалена навсегда из Спасского. Действительно, она переехала в Москву, где на Пречистенке в первом этаже небольшого дома наняла квартирку о двух комнатках и занималась своим рукодельем.
Иван Сергеевич Тургенев.
Когда-то, во время моего студенчества, приехав на ваканцию к матери, я сблизился с крепостною ее прачкою.
Олимпиада Васильевна Аргамакова:
Прошло много времени. Девочка была представлена Варваре Петровне, которая, по ее поразительному сходству с Иваном Сергеевичем, признала ее за дочь его. Она вызвала Ивана Сергеевича из-за границы и при свидании, протягивая одну руку для поцелуя, а другою указывая на девочку, букою высматривавшею из-под стола стенного зеркала, спросила:
– Это твоя?!
После секундного размышления Иван Сергеевич отвечал:
– Если родная мать говорит мне, что моя – значит моя.
– Отвези ее в Париж – там все граждане. Позаботься о ее воспитании, – посоветовала она ему.
Я уверена, что поступить так было всего удобнее в видах самой Варвары Петровны, потому что с удалением этого ребенка за границу удалялась возможность помехи для той блестящей партии, о которой она мечтала для Ивана Сергеевича.
Но не так легко, как она думала, отнесся к своей обязанности отца сам Иван Сергеевич.
Иван Сергеевич Тургенев.
Вернувшись в Спасское, я узнал следующее: у прачки была девочка, которую вся дворня злорадно называла барышней, и кучера преднамеренно заставляли ее таскать непосильные ей ведра с водою. По приказанию моей матери девочку одевали на минуту в чистое платье и приводили в гостиную, а покойная мать моя спрашивала: «Скажите, на кого эта девочка похожа?» <…> Все это заставило меня призадуматься касательно будущей судьбы девочки; а так как я ничего важного в жизни не предпринимаю без совета мадам Виардо, то и изложил этой женщине все дело, ничего не скрывая.
Иван Сергеевич Тургенев.
