В нашу ложу пришел гость. Странный гость, который замер на входе, не пересекая границу.
Умный мальчик, или натаскали хорошо — на территории ложи действуют законы клановых земель, это суверенная территория. В полной форме клана Хейли, даже бляху и ту навесил прямо на грудь. Чтобы точно заметили те, у кого не очень со зрением?
Я покосилась на штандарты Блау и Хэсау, развивающиеся рядом, в нашем случае — законы какого Клана приоритетнее? Таких прецедентов ещё не было, и это преполагало, что союзные стороны договорились о правилах, но мы то — нет, или мне об этих правилах просто забыли сообщить.
Если Хейли хотели привлечь внимание, могли бы отправить его со здоровым штандартом из ложи — так было бы видно и с другой стороны поля тоже. Мальчик пришел не один, он пришел с вазой. Большой фарфоровой вазой, расписанной голубой глазурью.
Я держалась из всех сил, чтобы не заржать — икать я почти перестала, но в крови как-будто бурлили веселые пузырьки, и эта псакова ваза просто приковала мой взгляд. Ничего нелепее я ещё не видела. Люци больно наступил мне на ногу под столом, видимо, чтобы не смеялась сильно.
У Хейли — получилось. Все внимание публики было приковано не к танцам, а к нашей ложе.
Мало кто пропустил это явление при наличии полных регалий гвардейца и… вазы. А те, кто пропустил, тем скоро обязательно расскажут, поделившись свежей информацией.
Гвардеец Хейли молчал, продемонстрировав должное почтение, сжимая в одной руке свитки, другой, поддерживая неудобный предмет, который так и норовил выскользнуть.
Люк махнул ему рукой, допуская к светлейшему телу, но парнишка не сдвинулся с места, продолжая ждать знака от меня.
Посыл был не двусмысленным — это сообщение для Блау, а единственная Блау здесь — я.
Значит ваза — тоже мне? Мне как раз не хватало вазы.
У меня вырвался смешок и Люци пнул меня под столом ещё раз — было больно. В том, что Хейли не пишут ничего доброго, я не сомневалась, но изящный голубой рисунок на фарфоре притягивал мой взгляд.
— Прошу… ик…, — я взмахнула рукой, косясь на крайне хмурого Люка. Дядя Бер вообще ушел в тыл, заняв позицию сбоку от входа, в самой глубине ложи. Мальчишка шагнул, чеканя шаг так, что я залюбовалась выправкой — муштруют своих Хейли хорошо, это следовало признать. Красавец. Зим двадцать-двадцать пять, совсем зеленый. Почти райхарец среди гвардейцев.
— Леди Блау, — по-военному короткий салют, и два толстых свитка перекочевали ко мне в руки. — Это официальная нота, ответ сиры Хейли ждут до момента объявления итогов поединка, после окончания четвертой дисциплины. Включительно, — поправился, уточнив важный момент он. — Ответ Вестником тоже будет учитываться. — Вазу он аккуратно пристроил на стол прямо напротив меня.
— Это подарок? — Я погладила гладкий фарфоровый бок кончиками пальцев.
— Это — нота протеста, — мальчишка начал мучительно краснеть, заливаясь краской от самой шеи, в ответ на мой ошарашенный взгляд. — Сиру Блау… Но за не имением…
— Не имея сира Блау, вы решили иметь меня? — В тот раз я предусмотрительно поджала ноги под кресло — Люци промахнулся.
— Именно так…Точнее совсем не так, — он смутился окончательно. — Леди!
— Какая… своевременность, — язвительно протянул Люци сбоку, но гвардеец даже не шелохнулся, глядя четко только прямо.
— Если это все — вы свободны, — кивнула я. — Нет, подождите! — Меня просто мучал один вопрос, и я хотела получить ответ на него немедленно.
— Леди?
— Весь Турнир? Хейли просидели с этой вазой в ложе весь Турнир? Или были назначенные ответственные… и вы лично караулили, обнимая, этот вазон…, — я почти легла на стол от смеха, не в силах удержаться, представив в красках Анастаса с вазой в обнимку.
— Честь имею, — абсолютно красный мальчишка Хейли удаляется, так же четко печатая шаг, под любопытными взглядами половины Арены.
— …маленькая дурочка…, — Люци прошептал под нос, но я услышала.
— Большая, Люци…
— Выпей что-нибудь, чтобы перестать…
— Уже нельзя, — я довольно помахала пальцем у него перед носом. — Пе-ре-бор…ик… У меня и так вместо крови скоро будут течь эликсиры…
— И? — Люци кивнул на свитки, которыми я весело отстукивала по столу.
— Любопытство — это грех, дядя. Великий завещал…, — и в этот момент оба свитка выхватила у меня большая рука Бера. — Дядя!
Он быстро развернул первый, сломав печать, пробежался глазами, нахмурился, и ловко перебросил Люку через мою голову.
— Дядя! — Но и Люци просто отмахнулся от меня, отодвинув на вытянутой руке так, чтобы я не могла достать. — Это мне!
— Сиди тихо, — большая беровская лапа опустилась мне на макушку, придавив к креслу. — Люциан, — второй свиток летит к Люку, и тот положив его поверх первого начинает быстро-быстро изучать сообщение, перебирая листы.
Наконец Люци выругался так, что сидевшая недалеко Фей-Фей порозовела, а Геб удивленно поднял голову, первый раз слыша такие обороты речи от щеголеватого Люка.
Невозмутимой осталась одна Нэнс, продолжая методично, уже раз на десятый перебирать салфетки уголок к уголку.
— Возможно? — Спросил дядя Бер тихим басом, но интонация была скорее утвердительной.
