Ну, мне так казалось. На самом деле народу прибавилось, ведь вечер только начинался.
— Настоящая принцесса? — улыбнулся Максим. — И если положить под сорок перин одну горошину, ты почувствуешь её.
— Конечно, — подыграла я ему, не совсем понимая, что он хотел сказать.
— А давай уйдём отсюда, — шепнул он мне на ухо.
В этот момент я почувствовала аромат, составленных Андреасом духов, особенно ярко зазвучал в нём запах белых лилий. У меня закружилась голова, и ослабели ноги, усилием воли я прогнала из тела слабость и переключилась на нежный аромат корицы и шоколада, исходивший от Максима. Думаю, это был запах его гитары.
— Я пришла с Митилем. Уйти с другим — нарушить этикет, — сурово ответила я, хотя меня влекло к странному музыканту.
— Митиль сказал, что ты не его девушка, а друг, поэтому уговорить его не составит труда, — улыбнулся Максим. — Лишь бы ты согласилась пойти со мной, ты ведь приезжая, а я в Москве родился, со мной город раскроется перед тобой с необычных сторон.
Его глаза странно потемнели. Я прекрасно понимала, что он будет претендовать на большее, чем экскурсия по незнакомому для меня городу, но мои ноги рванули в сторону Митиля, а в голове билась неприятная мысль: «Митиль не согласится, ведь нам нужно уходить обратно, осталось всего двадцать минут до окончания испытания!»
— Димка! — Максим прижал меня одной рукой к себе, и я не сопротивлялась. — Мы поговорили и придумали вот что, я покажу Саше столицу, она согласна.
Митиль внимательно посмотрел на меня:
— Что скажешь, принцесса?
— Если ты поможешь растянуть время, — мягко ответила я, не веря в положительный ответ Митиля.
Но он, видимо, считал друга неопасным для меня, поэтому перекинув косу с одного плеча на другое, сказал:
— Через портал время можно подправить. Но! Я жду вас у дома Максима через два часа. Возьми мою куртку, Саша, — Митиль пододвинулся к другу и сказал холодно: — Береги её, принц.
— Почему принц? — успела я спросить на бегу.
— Так, давние ролёвки, — пожал плечом Максим.
— Ролёвки — это любительские театральные постановки, да? — спросила я.
— Не совсем, — он остановился, и я попала в его объятия, это было неприлично и приятно, — нечто вроде соединения детской игры и театрального спектакля, — пояснил он, выпуская меня.
Не понимаю, почему я испытала разочарование, выбравшись из его рук?
Мы вышли на улицу, был уже синий вечер, почти побеждённый слепящей глаза яркостью разных фонарей. Снега было немного, но идти даже по тонкому холодному слою в туфельках на каблуках было трудно. Поглядев, как я медленно ковыляю, ойкая, Максим подхватил меня на руки и посадил в седло странной двухколёсной штуки, стоявшей у стены.
— Я никогда не видела такую двухколёсную штуковину! — удивилась я, стараясь не выпасть из очень узкого седла.
— Шутишь? Это же байк, или мотоцикл, — он недоверчиво улыбнулся. — Садись удобнее, ноги перекинь на одну сторону и держись за меня изо всех сил.
— Это как в дамском седле? — переспросила я, смутившись, сегодня я раз двадцать нарушила протокол, но почему-то не жалела об этом.
А запах белых лилий стал сильнее на улице. Он сплетался с ароматом морозной свежести и настойчиво заставлял голову кружиться, а ноги дрожать.
— Именно, — кивнул Максим, прыгая в седло впереди меня.
И когда пылающий огнями домов и фонарей город полетел нам навстречу словно сумасшедший, я вцепилась в куртку Максима так, что заломило пальцы.
Эта столица казалась мне странной, холодной и надменно неприветливой, несмотря на все эти огни, и я сказала об этом Максиму.
— Ты из Питера? Да, у нас нет того лоска и европейского блеска, но всё равно наш город яркий и сильный! — прокричал сквозь свистящий воздух Максим.
Я не совсем поняла, что такое этот «Питер», но кивнула. Всё равно я чувствовала себя грешной и окончательно завравшейся.
На дороге не было снега, иначе мы бы не удержались на двух колёсах. Зато самоходные кареты шли потоком. И наша штуковина летела быстрее всех. Да. У нас такого не увидишь. Три-четыре кареты проедут, и всё. А тут их было столько! Не сосчитать!
— А теперь пойдём, — Максим помог мне сойти на землю и потянул за собой по каким-то странным переулкам.
Я понимала, что мы поднимаемся в гору, но не знала, зачем? Пока мы не оказались на холме. Видимо, это была одна из самых высоких точек. Город ластился к ногам, став вдруг своим и домашним, смирив яростные волны огней, пульсирующих и накатывающихся друг на друга.
— Красиво? — склонился ко мне Максим.
— Да, — улыбнулась я. — Никогда не видела, такой удивительной столицы!
Он поцеловал меня в губы, прижимая к себе, когда я от неожиданности покачнулась на каблуках. Мне следовало ударить его по щеке, несильно, и закричать, что это непозволительно, я принцесса, за мой единственный благосклонный взгляд бьются тринадцать женихов, то есть двенадцать, конечно. Но вместо этого я неумело и осторожно ответила ему.
