Окно стало светлым прямоугольником. В яркой синеве летели чёрные птицы.
В груди запылало желание лететь с ними.
Но энергии для полёта было неимоверно мало.
Моё тело выгнулось и ударилось о решётку. Острые перья вырвались наружу, ломая тонкие кости, разрывая шёлк и кожу в лоскутья. Пол обрызгала кровь. Боль пронзила меня насквозь. Слёзы потекли по щекам. Но раздирающая боль во всём теле сделала душевное мучение не таким сильным.
Я смогла мыслить яснее.
Кто похитил меня? Те же люди, которые хотели навязать королю и мне своего претендента на престол?
Если так, то меня убьют.
Ведь решение принимает Ясень. Древнее дерево не ведает чужой боли, не понимает человеческих надежд, тревог, просьб.
Они убьют меня, а оно и не заметит. Принцессой меньше, принцессой больше. Через пару тройку сотен лет родится ещё одна принцесса, именно для неё придёт на землю демиург.
Я скрипнула зубами: как больно!
В детстве я думала, что мне подойдёт любой неглупый, симпатичный принц, дворянин. Но уже в семнадцать увидела, что это не так. Ясень распили!
Меня влекло к необычным мужчинам, талантливым, ярким.
Я ждала того, кто вызовет моё искреннее восхищение.
— Вот тварь! Она разорвала верёвки! — в распахнувшуюся дверь ввалились похитители.
С ними был пятый. Невысокий, с невзрачными чертами узкого лица, без маски, но он так глянул в сторону заоравшего бандита, что тот втянул голову в огромные плечи и залепетал что-то, видимо, в своё оправдание.
— Кто вы такие?! И что вам нужно?! — рявкнула я, распрямляя спину по-королевски.
Да. Даже в лохмотьях шёлка и чёрной кожи я чувствовала себя наследной принцессой Александрой Дерзкой. И ещё мне хотелось узнать, на языке какого мира из Семи королевств заговорят похитители. Ведь пиявку я незаметно вытянула из уха.
Но невзрачный только посмотрел мне в глаза тёмными узкими глазами и протянул пиявки на стеклянной пластине.
Мне ничего не оставалось, как вдеть одну в ухо, вторую — в язык. Но я отметила, что эти пиявки гораздо крупнее, чем те, что дал мне Митиль.
— Ну, вот что, барышня, — невзрачный сел на стул, который принесли ему похитители. — Вы даёте слово вести себя благоразумно. А я даю вам слово, что оставлю вас в живых. Идёт.
Я гордо кивнула.
Он рассматривал меня, я — его. Он был дознавателем, с невзрачной внешностью, такой человек легко растворится в любой толпе. Я же искала какую-то особенность-примету. Первый осмотр ничего не дал. Куртка, штаны, рубашка, ботинки — всё чёрное, стандартное, как у тех мужчин, которых я уже видела в этом мире. В ухе пиявка, прикидывающаяся серёжкой.
Он оглядел меня и засучил рукава куртки, обнажая татуировку. Вот она! Особая примета. Рисунок мне не понравился, сентиментальный, странный для дознавателя.
Я ещё раз окинула взглядом комнату: ровные коричневые стены, пол на оттенок темнее, белый потолок с тремя плафонами выключенной люстры. Никакой мебели, кроме стула для дознавателя. И небольшая серебристая дверь в стене, левой от окна.
— Мне нужен ваш приятель, вы называете его Митиль. Если вы пойдёте с нами и назначите ему встречу, мы возьмём его у той штуки, которую он считает порталом. Вас отпустят, барышня, — дознаватель равнодушно зевнул.
— Не получится, без него я не смогу вернуться домой, — ровно ответила я, выбрав тактику: говорите всю правду, а там подумаем, как сбежать.
— Такси наймёте, барышня, — скривил губы дознаватель.
— До Первого королевства в Семимирье? — усмехнулась надменно я.
Он опять принялся меня рассматривать, потом произнёс:
— Вы с этим вашим клубом «Возращение» совсем с ума посходили? Какое семимирье? Какое королевство? Из Толкиена что ли?
— Мой мир, — ответила я.
— Из Мартина? — усмехнулся он.
И его лицо стало уродливым от этой усмешки, перечеркнувшей то человеческое, что я в нём пыталась отыскать.
— Не знаю этих достойных внимания мест, — ответила я.
— Подумайте над моим предложением, барышня, — поставил он точку в разговоре, поднимаясь. — И умойтесь что ли, на вас смотреть страшно. Вся в крови, платье и куртка разорваны.
— Там, — ткнул легонько в небольшие двери похититель в маске. — Свяжем её, как умоется? — спросил он у дознавателя.
— Нет. Ей не сбежать, — спокойно ответил тот, поворачиваясь ко мне спиной. — И окно не открывайте больше, простудитесь.
Я села на пол. Ничего не понимаю. Им нужна не я. Они хотят поймать Митиля. Зачем? Портал. Они не верят, что есть Семимирье, но хотят прибрать к рукам портал. Так. На всякий случай.
Я подошла к окну, если не хватит магической энергии, чтобы улететь, можно попытаться спуститься.
Но люди там, где-то на земле, были меньше игольного ушка.
Не получится.
Ткнулась в двери: заперто и замка нет. А за дверью кто-то завозился. Сколько их? Мне не справиться с ними. Скрутят опять.
Меня затошнило от отчаяния, я распахнула створки небольшой двери в левой от окна стене, две белые штуковины и блестящая трубка. Наверное, вот это раковина. А отсюда течёт вода. А это что? Вторая белая штуковина не была похожа на привычные ночные горшки ни капли.
