И включателей у трубки с водой не было. Я поднесла руки к трубке, может, внутри нажать? Но это было ни к чему: вода хлынула ледяным потоком. Я отняла руки, вода перестала. Я умылась, заглянула в узкую полосу зеркала. Волосы торчали в разные стороны, одежда превратилась в окровавленные лохмотья. Чулки разорвались.
Да. Вид неважный. Я протянула открытую ладонь в сторону окна, магическая энергия полетела едва заметными искрами в мою руку. Я прошептала заклинание свежести и омыла лицо и тело магической энергией. И тут же зеркало откликнулось, показывая меня, привычно красивую.
— Да! — сказала я зеркалу. — Я — красавица! И принцесса Первого королевства!
Глотнула ледяной воды из ладоней, и растянулась на полу, мне надо выспаться, а потом ещё подумать, чтобы понять, что здесь происходит? Ещё пришла в голову мысль, что нет ни одной зацепки в деле заговорщиков, и так как нет подозреваемого, то весь мирок нашего королевства погрузился в зловещую тень врагов: любой мог оказаться ненавистником короля и принцессы.
Я проснулась, когда солнце стало красным и закуталось в синие тучи. Хотелось есть, и я опять попила.
Сейчас энергия магии текла ко мне в руки охотнее, чем утром. Я набрала достаточно, чтобы сломать решётку. И осторожно занялась этим, действуя заклинаниями разрушения и сразу же накладывая иллюзии.
Есть!
Решётка болталась на честном слова и заклинании иллюзий.
Меня слегка зазнобило. Кажется, я отдала слишком много своей энергии.
Свернулась клубочком на полу. Но уснуть не смогла. Потемнело мгновенно. Словно ночь закрыла синим бархатным плащом этот странный мир.
— Меня найдут, — прошептала я неуверенно.
И заплакала, в конце концов этого никто не видел.
Думать я не могла, но понимала: выход один. Решила сначала поспать.
И проснулась ночью, почувствовав холод и чьё-то ясное присутствие. Лунные лучи скользили по полу и наткнулись на сидящую чуть правее от меня призрачную девушку.
— Горе ты наше, Сашка, — прошелестела она. — Куда тебя вороны унесли?
— Сюда. А ты можешь нашим рассказать, что я здесь? — слёзы наполнили глаза, но я представила злорадство привидения, и они высохли сами собой.
— Попробую, Сашка, — призрак подмигнул и исчез.
И мне тут же показалось, что Офелия пришла только в мой сон. За половину ночи я набрала магии, чтобы обратиться. Это я так думала, а если ошибалась? Поэтому я медлила, сжимаясь в крошечный комок на полу. Я сосчитала до трёх, и снова меня ударило болью изнутри. Вытерпеть не получилось и я закричала. Тут же двери распахнулись, и вбежали похитители.
Дознаватель попытался поднять меня с пола:
— У тебя… у тебя… — он не мог говорить, так тряслись его побледневшие губы, — кры-лья? — выговорил он с трудом.
Перед моими глазами оказалась его татуировка: чёрная роза темнела на белой коже, зловеще сжимаясь и растягиваясь.
— Пустите… — прошипела я, ощущая ужасную боль во всём теле.
Особенно ныли крылья, они были слабые, меньше, чем всегда. А дознаватель оказался сильнее, чем я думала.
Похитители столпились вокруг меня, а я рвалась из рук дознавателя, извиваясь, изгибаясь. Но он держал меня крепко. Неожиданно грохнуло и зазвенело. Выпала решётка, которую задел один из бандитов.
— Ты что?! Улететь хотела?! — проорал потерявший самообладание дознаватель.
— Нет, как можно? — буркнула я. — Решила только воздухом подышать и вернуться обратно.
Но он, не замечая моей иронии, продолжал ощупывать крылья, шепча под нос:
— Так не бывает. Нет у людей крыльев…Не-э-эт, — он вырвал одно перо, причинив мне резкую боль.
Рук у меня не было. Но колени остались на месте. Я ударила его изо всех сил коленом, и попала так удачно, что он откатился от меня в противоположный угол.
Похитители сомкнулись надо мной, но дознаватель прохрипел:
— Не смейте прикасаться к ней.
И они отодвинулись от меня.
А я увидела перед собой открытую дверь и рванулась к ней, падая и поднимаясь, теряя перья и шипя от боли.
К счастью, в доме была нормальная лестница. Я побежала вниз по ступенькам так быстро, как могла. Но схватиться за перила крыльями было невозможно, поэтому несколько пролётов я катилась, кувыркаясь и стукаясь боками о ступени, и выпала на улицу, проскочив в распахнутую дверь.
Повезло. Я кое-как поднялась на ноги и услышала громкий вопль из окна:
— Держите её! — это орал оклемавшийся дознаватель.
Значит, их было больше, чем пятеро. Точно! Ещё трое похитителей без масок бежали ко мне.
Они толкнули меня в снег лицом.
Очень больно.
Тут бы им следовало заломить мне руки за спину, но они стояли и молча таращились на мои потрёпанные и поломанные крылья, сияющие в лучах утреннего солнца, как рассыпавшееся по снегу золото.
Я не могла встать. Сил не было. Но кто-то поднял меня.
Это был Викториан.
Он вытер моё израненное лицо шёлковым платком, отделанным дорогим кружевом. Кружево показалось мне металлической тёркой, продравшей по ссадинам на щеках так, что болью отдалось в сердце.
Викториан?
В этом мире?
Что он тут делает?
Какой стыд! Я оборвана, начала обращаться и не смогла закончить, это считалось у нас омерзительным. Что он подумает обо мне?
Хотя…
Какая разница?
