Но вот в узком тёмно-синем разрыве показалась красная луна, похожая на набухший кровью глаз великана. Я уже видела, что окно комнаты Митиля светится, как вдруг начала падать. Я кувыркалась, земля приближалась, мои крылья были крепко спелёнаты магической тонкой сетью. Я пыталась вытащить хотя бы крылья, чтобы остановить падение, но мелкие ячейки, прошитые заклинаниями, казались стальными, и рвать их было совершенно бесполезно.
Кто посмел бросить в меня сеть?
Несколько тёмных фигур уцепились за концы сети, словно отвечая на мой глупый вопрос. В лучах красной луны они выглядели жутко: казалось, их одежда облита кровью, а лица они старательно закрыли шарфами.
И тут рыцарь в серебристо сияющих доспехах понёсся к нам.
Разбойники резко потянули сеть за собой и побежали очень быстро. К счастью, они держали меня над землёй, но несколько раз сеть опустилась, коснувшись сугроба, я поцарапала правое крыло и чуть не свернула шею, выглядывая рыцаря. Он применил заклинание левитации и настиг нас у ворот. Стражников не было видно, но они и не понадобились. Кинжал и меч в руках рыцаря творили чудеса, сверкая молниями в зловещем алом свете. Он расправился с троими, но четвёртый, отскочив, подобрал кусок льда, и глухой удар выбил сознание из моего защитника. Несчастный упал на колени, а потом бесславно ткнулся лицом в снег. Мерзавец протянул ко мне крючковатые лапы, но две тени отпали от горгулий, которые устрашали, а не украшали каменные столбы ворот. Тени разделились: один ударил мерзавца под дых головой, а второй пнул ниже пояса. Всего через несколько моих вздохов они связали разбойника, завернув его руки за спину и воспользовавшись его же шарфом.
Тучи разлетелись в этот миг, и я увидела искажённое ненавистью и облитое красным светом лицо мастера Лима, ещё недавно казавшееся мне симпатичным.
«Этого не может быть!» — хотелось крикнуть мне, но из клюва понеслось только невнятное щебетание.
— Ты стой около принцессы, а я попытаюсь поднять бедолагу, надеюсь у него крепкая голова, — проскрипел один из моих случайных спасителей, бросившись к рыцарю.
По голосу я узнала мэтра Храбриани, а второй был тот самый дознаватель из чужого мира. Я извернулась и клюнула его в локоть, прощебетав: «Убийца!» Он дёрнулся, заскрипел зубами, но промолчал, по его взгляду я видела, что он понял меня. Языковые пиявки творили чудеса. Следует прикупить целую партию в Третьем мире.
Храбриани снял с рыцаря шлем, приложил к его лицу снег, потом помог встать на ноги. Рыцарь подбежал ко мне, без конца повторяя:
— Ваше высочество, как вы себя чувствуете? Вам не навредили эти? — его голос показался мне тоже знакомым и слишком мелодичным, чтобы быть… мужским!
Растрёпанная, покрасневшая, с шикарным синяком на скуле вокруг меня бегала камеристка Анна, торопливо распутывая сеть и бормоча заклинания, чтобы подчинились зачарованные узлы.
Вот живёшь на свете целых двадцать лет с хвостиком и не ведаешь, кто тебе на самом деле друг, а кто — враг. Храбриани, приготовив плащ, прочитал заклинание оборота, хотя я и без него могла это сделать, и присвистнул, Я посмотрела на себя: одежда сохранилась, туфли потерялись, но разодранное во многих местах платье было на месте. Чудесно! Теперь я смогу не нервничать из-за исчезающего после оборота платья.
— Анна, — я поманила рукой девушку, — как вы оказались здесь?
— Так я к вам мэтром приставлена, ваше высочество, охранять. Ему давно мастер Лим не нравился, вот и решил он усилить вашу охрану, стражники несообразительны, да и дерутся неловко. А я тоже ученица мэтра, ваше высочество.
— Анна, спасибо, — сжала я её узкую сильную ладонь и попросила, — вы улыбайтесь, когда захотите, сколько хотите!
Не знаю, что она поняла, но кивнула и улыбнулась. И почему я считала её улыбку такой неприятной? Очень даже милая, и всегда будет напоминать мне о сохранённой жизни. Моей жизни.
Я добралась до спальни, вместе с Анной, господа-дознаватели обещали дать мне прочитать допрос мастера Лима завтра утром. Пришлось наложить заживляющее заклинание на покрытое кровоподтёками запястья. Завтра всё будет в порядке. А если бы им удалось похищение? Меня передёрнуло от этой мысли.
Офелия сидела над столом, на котором были расставлены флаконы с ароматами, всех цветов и оттенков, они казались фигурами замысловатой детской игры «Отгадай мой ход». Анна попрощалась и ускользнула во тьму коридора.
— Я не могу, Саша, — Офелия беззвучно плакала.
— Ты попытайся, чтобы сказать себе потом, что сделала всё возможное, — попросила я её. — И пойдём, поспим, скоро рассвет. А завтра непростой день.
— Хорошо, — Офелия осмотрела флаконы цепким колючим взглядом, так полководец перед битвой окидывает взором войска. — Надень это, мне не понравится, если ты влюбишься в меня, моя дорогая Саша, — недобро усмехнулась Офелия, протягивая мне плотный шёлковый платок, на котором сияли узоры охранных заклинаний.
Я завязала нос и рот, невольно вспомнила лица похитителей, плотно закрытые шарфами, мэтр допросит мерзавцев, похоже, мы уже на пути к разгадкам половины тайн.
